— О’кей… все, разумеется, со сложным гарниром. Затем водка под осетрину и белое вино под птицу.
Петтерсон, смакуя коктейль, внимательно прислушивался, удивляясь осведомленности адвоката в подобных вещах. Да, этот человек живет в ином мире, с завистью подумал он. Но ничего, в скором времени и он поднимется до такого же уровня. И он терпеливо ждал, пока разговор не примет деловой оборот."
"Он уже успел ознакомиться с фальшивым завещанием. Бромхид лично привез его к нему домой. Оно было переписано именно так, как и говорил Бромхид.
Да, это действительно мастер своего дела. Петтерсон мог бы поклясться, что завещание написано собственноручно миссис Морели-Джонсон. Из завещания следовало, что миссис Морели-Джонсон решила дать племяннику еще один шанс, завещая ему полтора миллиона долларов. Там же указывалось, что Эйбу Вейдману отходят три картины Пикассо. Два свидетеля подписались под завещанием, некто Фло Мак-Интош и Хильда Грин.
Петтерсон поинтересовался, кто эти женщины.
— Нет проблем, — успокоил его Бромхид.
— Они немного подворовывают в отеле. Одно мое слово — и они в тюрьме… так что, нет проблем.
Петтерсон вложил завещание в конверт, скрепил конверт сургучной печатью и утром отдал секретарю Фэллоуза. Секретарь вернула ему записку Морели-Джонсон и заперла конверт в сейф. Вернувшись в кабинет, Петтерсон разорвал записку на клочки. Итак, первая, и самая главная, часть операции была завершена. Оставалось обработать Вейдмана.
— Вы знаете, — начал Вейдман, пока они маленькими глотками пили коктейль в ожидании копченой осетрины, — мы могли бы вместе работать.
У меня есть несколько клиентов, которые не знают, куда помещать лишние деньги. А вы хорошо знакомы с биржей и, насколько я слышал, действуете весьма успешно. Мистер Лампсон и эта старая сука миссис ван Дэвис — Бог мой, она всегда путает меня! — оба высоко отзывались о ваших способностях. К тому же я разговаривал с Берни Коханом… он сказал много замечательных слов о вас.
— Чудесно. Я буду счастлив сотрудничать с вами, мистер Вейдман.
Вейдман нетерпеливо взмахнул пухлой рукой.
— Оставим всех этих «мистеров»… зови меня Эйб, Крис.
Петтерсон довольно улыбнулся.
— Буду рад.
Когда была подана осетрина и они приступили к еде, выпив по рюмке водки, Вейдман продолжил разговор:
— Строго между нами, Крис, старая леди, между прочим, не забыла вас в своем завещании. Сам понимаешь, я не могу распространяться о деталях, но она очень щедра в отношении вас.
На лице Петтерсона не дрогнул ни один мускул.
