Даже не выпив чашку кофе, он мчался в машине на предельной скорости и все же опоздал на десять минут.
— Ох, ох! — сочувственно сказала Вера. — Видимо, вы провели бурное воскресенье.
Но Петтерсон не был расположен шутить.
— Нечего хихикать, — хмуро буркнул он, садясь за стол. — Ну, опоздал… о’кей… ничего страшного.
Услышав его тон, Вера побледнела, став белее конвертов.
— Ох уж эти мужчины! И слова поперек нельзя сказать.
— Действительно, — неуверенной рукой он вытащил сигарету и, прикурив, сказал: — Сделала бы мне чашку кофе.
Кто-нибудь записан на прием?
— Мистер Кохан на десять утра. Мистер Лампсон на одиннадцать сорок. Совещания сегодня не будет.
— Это я и так знаю, — буркнул Петтерсон. — Заседания не проводятся в понедельник.
«Встал не с той ноги! — подумала Вера. — Ну и видок у него! Мужчина!» — она содрогнулась.
— Да, мистер Петтерсон, сэр!
— Можешь идти, — сказал он, — я не в настроении.
Она была рада покинуть кабинет.
Петтерсон погладил небритый подбородок.
Глянув в зеркало, висевшее на стене, он сделал недовольную гримасу. Бог мой! Он выглядел отвратительно. Хорошо, что сегодня не было заседания. Глянув на груду писем, он недовольно поморщился. Ну, что за жизнь! Пашешь, как раб, и никакой благодарности! Он разом покончит с этим, если будет иметь годовой доход в сто тысяч долларов!
Загасив окурок сигареты, он решил выкурить еще одну и пошарил в кармане в поисках пачки. Пальцы нащупали коробочку, которую ему дала Шейла. Открыв ее, Петтерсон без особого интереса уставился на непонятную штуку.
Присоска и какое-то устройство. Что бы это могло быть?
Открылась дверь, и вошла Вера, неся кофе. Он отложил непонятную игрушку в сторону и забыл о ней.
Выпив кофе, он почувствовал себя получше. Прочитав письма, он быстро продиктовал ответы и за час покончил с работой. Когда Вера ушла, он откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на блокнот. Если старая леди действительно завещала ему столько денег, он мог совершенно изменить образ жизни.
Ей семьдесят восемь. Она может прожить еще лет десять, но это было маловероятно. Предположим, она проживет лет шесть: к тому времени ему будет тридцать девять. Как может человек с таким капиталом работать здесь?! Нет, конечно! И все же шесть лет — приличный срок.
Он вытащил носовой платок и вытер вспотевшие ладони. Если бы только знать точно!
А узнать можно, лишь прочитав завещание. Возможно ли это? Он вновь задумался.
