— Почему женщины поверяют тайны друг другу? В этом они отличаются от мужчин… особенно старые женщины. Им хочется поговорить. Поведать свои секреты. Это же так приятно говорить на подобные темы.
И все же Петтерсон недоумевал.
— Почему она это сказала?
Шейла раздраженно махнула рукой.
— Не будь таким скучным, Крис. Я просто передала тебе ее слова. Ты считаешь, что я лгу? Тогда лично прочитай завещание, вот и все."
"Легко сказать! Завещание хранится в нотариальном отделе банка. Заведующий отделом Ирвинг Фэллоуз был мало знаком ему, и они с ним не очень-то ладили.
Фэллоуз был женат, имел двоих детей и не имел общих интересов с Петтерсоном. Часто Петтерсон чувствовал, что этот тощий, с рыбьим лицом адвокат избегает его. Показать завещание он может лишь по просьбе миссис Морели-Джонсон… это было бы решением вопроса. Но такое распоряжение никогда не последует.
— Это невозможно, — сказал он.
— Что ж, тогда тебе придется принять мои слова на веру.
А в самом деле, почему бы и не поверить? С чего бы ей лгать ему? Сто тысяч долларов в год! Если только Эйб Вейдман, адвокат старой леди, скажет ему это, только тогда он поверит.
Да, очень хотелось бы поверить ей. Но почему старая леди вдруг так разоткровенничалась перед молодой компаньонкой? Неужели она впадает в детство? Как же все-таки добраться до завещания?
Он остановил машину напротив отеля «Сплендид». На время выбросив из головы мысли о деньгах, он вышел из машины и открыл дверцу.
Шейла выскользнула из машины.
— Это было чудесно, — сказала она. — Спасибо, Крис.
Все еще во власти своих мыслей, Петтерсон тем не менее коснулся ее руки и вежливо сказал:
— Это было грандиозно!.. Итак, до следующего воскресенья?
— Да… Я очень люблю это. — Она раскрыла сумочку и вытащила оттуда коробочку с миниатюрным микрофоном, вложив ее в руку Петтерсона. — Небольшой сувенир, Крис, на память о прошедшем вечере.
Слегка коснувшись губами его щеки, она повернулась и легко взбежала по ступенькам, направляясь вдоль бульвара к отелю «Плаза-Бич».
Когда на следующее утро Петтерсон вошел в кабинет, Вера Кросс разбирала почту.
До четырех утра Петтерсон провалялся без сна, все время задавая себе один и тот же вопрос: правду ли сказала ему Шейла. Наконец, в отчаянии, он принял двойную дозу снотворного и уснул так крепко, что даже не услышал будильника. Проснувшись, он в спешке надел тот же костюм, в котором провел уик-энд, чего никогда раньше не делал.
