И он не спеша стал извлекать пленки из кассет, делая это точно так же, как шериф Шнайдер в истонвиллском аэропорту.
— Нет! — закричала Жаннет, вскакивая на ноги. — Не надо!
— Если приблизишься ко мне, я тебя прибью! — ровным голосом заявил Кейд. — Я не шучу.
Побледневшая, Жаннет с отчаяньем наблюдала, как он разматывает ленту со второй кассеты. Пустые кассеты Кейд бросал на диванчик.
— Можешь взять их на память. И не делай такого трагического лица. Просто ты поставила не на ту лошадку.
Он взял в руки бутылку, сделал долгий глоток, вздохнул, повторил.
Опустив бутылку, сказал:
— Думаю, я заслужил выпивку. А ты — скверный шпион: когда я разыгрывал пьяного, ты так и не заметила, что виски в бутылке не уменьшается.
— Я действительно была круглой дурой, если надеялась, что от такого бесхребетного слизняка может быть какой-нибудь толк! — яростно выкрикнула Жаннет. — Иди ты к своей мексиканской шлюхе, если она тебя примет!
Кейд улыбнулся.
— Согласен, я бесхребетный слизняк. Согласен, она шлюха.
Но мы с ней пережили нечто такое, что, хотя и длилось недолго, тебе никогда не испытать. Я так говорю, потому что, глядя на тебя, вижу: тебя ни один мужчина не любил так, как должно любить женщину.
А раз уж я впал в философское настроение, то вот тебе еще одна мудрость: главное в этой сложной и запутанной жизни — радоваться хорошему и не замечать плохого. Вот в этом и заключается моя беда — я слишком много значения придавал плохому, я на нем зацикливался. Тебе мой совет: брось ты эти игры с плащами и кинжалами.
Найди хорошего мужика, выйди за него замуж и рожай детей — для того женщина и создана.
— Заткнись! — яростно выкрикнула Жаннет. — Кому нужны советы пьяного ничтожества?
Кейд почесал кончик носа и кивнул.
— Тоже верно.
Он допил остатки виски, бросил бутылку на пол и поднялся на ноги.
— Люди, которые не смогли устроить собственную жизнь, не имеют права давать советы. Ну что ж, пока, крошка. Я ухожу. А ты оставайся в тепле и жди своего приятеля. Я же пробегусь на лыжах до Эгля.
Когда он был уже у двери, Жаннет сказала:
— Не будь дураком! Они ждут тебя снаружи! Не разыгрывай мелодраму!
Кейд обернулся и невесело улыбнулся:
— У меня нет будущего. У меня не осталось никаких средств к существованию, так почему бы мне и не разыграть мелодраму? Я прошел весь свой путь до конца, больше у меня нет никакого интереса в жизни. И с ее остатком я волен распоряжаться, как хочу. Могу ломать комедию, могу разыгрывать мелодраму.
