Кейд одним прыжком пересек комнату, распахнул дверь, ведущую в коридор, поколебался, затем прижался к стене, а саму дверь притянул к себе поближе. Из этого укрытия он услышал, как распахнулась дверь гостиной.
— Он убегает! Быстро! — кричал мужской голос.
Затем он услышал топот ног по коридору. Двое бежали к лифту. Кейд оставался в своем убежище, слушая стук собственного сердца.
Из гостиной донесся голос полицейского:
— Вы арестованы.
Он слышал возбужденный протест Бауманна, шум, какую-то возню, проклятье Шермана.
Потом снова голос Бауманна:
— Ну ладно… ладно…
— Мы идем… прекратите!
Затаив дыхание и пытаясь слиться со стеной, Кейд стоял, пока конвоировали Бауманна, Шермана и Грау по коридору, мимо распахнутой двери, за которой он прятался.
Он покинул укрытие только тогда, когда услышал звук лифта. Заскочил в номер, быстро натянул свое подбитое мехом пальто, открыл застекленную дверь и выскочил на занесенный снегом балкон. Потом тщательно прикрыл дверь за собой."
"Внизу он увидел три автомобиля, около которых стояли двое швейцарских полицейских.
Под его балконом был еще один. Безо всяких колебаний, Кейд перелез через ограждение, повис на руках, качнул тело и прыгнул на нижний балкон. Удар был силен, но Кейд был слишком напуган, чтобы обращать внимание на такие мелочи. В комнате за балконной дверью было темно. Он взялся за ручку, она повернулась — дверь была не заперта. Кейд вошел. Остановился, вслушиваясь; не услышав ничего подозрительного, раздвинул шторы, пересек на ощупь комнату, нашел выключатель и повернул его.
Кровь застучала в висках, когда он увидел рядом с собой разобранную постель, а в ней — девушку. Она начала приподниматься, но Кейд ястребом бросился на нее, навалился всем весом своего тела и зажал ладонью рот.
Ее напуганные голубые глаза были рядом с его глазами. Девушка попыталась вырваться, но Кейд был тяжелее и сильнее.
— Не бойтесь! — прошипел он истерическим шепотом. — Я не причиню вам вреда! Мне нужна ваша помощь!
Ее расширенные глаза пробежали по его лицу, и девушка, увидев, что Кейд испуган еще больше, чем она сама, расслабилась.
Он медленно снял ладонь с ее рта.
— В чем дело? — спросила она тихо, и ее спокойный, ровный голос заставил Кейда устыдиться собственного панического страха. Говорила она по-английски, но, судя по акценту, была либо француженкой, либо швейцаркой.
— Прошу прощения, — он выпрямился, освобождая ее от веса своего тела. — Я не знал, что в комнате кто-то есть.
