Он с трудом, болезненно кряхтя, поднялся на ноги, залпом выпил обжигающий кофе, подошел к столику и налил себе еще. Кейду было стыдно и горько.
— Сигаретку? — спросил Бауманн, протягивая пачку «Марокканских».
— Благодарю.
Кейд принял сигарету и закурил. Он выпил еще кофе, потом прошел в ванную и обмыл горящее от ударов лицо. Поправил одежду, чувствуя, что впервые с того времени, как выехал из Нью-Йорка, к нему возвращается ясность мыслей и восприятия. Он вернулся в комнату, подошел к окну и долго стоял, разглядывая пограничный пост, с жадностью вдыхая холодный свежий воздух.
— Она появится часа через три. Так что времени достаточно, — сказал Бауманн. — Есть не хочешь?
— Нет."
"— Ну, а я перекушу. Если тебе что-нибудь понадобится, звони портье. Да, выпивки они тебе не принесут, можешь и не пытаться. — Он подошел к двери. — Увидимся позже.
Бауманн вышел из номера.
Кейд выпил еще чашку кофе и уселся в шезлонг.
Через какое-то время ему надоела компания собственных унылых мыслей, он поднялся и спустился в холл.
Снял с вешалки свой плащ и прошел в магазинчик через дорогу. Бутылки с виски магнитом притягивали его взор, но он устоял перед искушением и купил ароматизированную жевательную резинку. Увидев выходящего из отеля Бауманна, он присоединился к нему.
— И сейчас есть не хочешь? — спросил Бауманн. — Тут подают весьма приличные бифштексы. Тебе надо что-то съесть.
— Да, наверное, — ответил Кейд.
Есть ему все так же не хотелось. Болели ребра. Но он внезапно ощутил импульс вернуться к нормальной жизни.
Кейд прикончил свой поздний обед, Бауманн расплатился, и они прошли к «ягуару». Забрались внутрь и принялись ждать, разглядывая пограничный пост.
Анита Стрелик появилась, когда уже начинало темнеть, в 17.50, на час раньше предсказанного Бауманном времени. Хотя уже были сумерки, Бауманн сразу узнал ее красный «астон-мартин», притормозивший в ярком свете пограничного поста.
— Вот и она, — сказал Бауманн. — Формальности займут у нее минут пять.
Поехали.
Он завел мотор и вывел «ягуар» на дорогу, ведущую в Лозанну.
Повернувшись назад, Кейд смотрел через заднее окно. На мгновение в его поле зрения появилась высокая женщина в лыжных брюках, белой штормовке и белом вязаном шлеме, скрывавшем прическу. Она стояла у «астон-мартина» и разговаривала с пограничником в серой форме.
Неожиданно он ощутил возбуждение: чувство, которого не испытывал уже несколько месяцев.
— Пропустим ее, — сказал Бауманн.
