Моя жизнь без нее будет пуста… Все очень просто: я должен сохранить ее для себя.
Крил пожал плечами.
— Ты уверен в этом?
— Да. Уверен. Ты мой друг. У меня нет никого, кому я мог бы так доверять, как тебе. Сделаешь это для меня?
— Конечно. Я не подведу тебя, амиго. Она будет на самолете в Нью-Йорк. Это я тебе обещаю.
Чуть позже Кейд поднялся наверх и сказал Хуане:
— С тобой останется Адольфо. Когда тебе будет лучше, он проводит тебя в аэропорт и посадит на самолет. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна в Мехико.
Она лежала на спине с отсутствующим взглядом, ее пышные черные волосы разметались по белым простыням.
— Ты мне не веришь, да?
— Не верю. Но я люблю и не намерен тебя потерять. Так что я просто-напросто подстраховался. Для душевного спокойствия.
Хуана внезапно улыбнулась и протянула к нему руки.
— Как я люблю тебя! — воскликнула она. — Женщине всегда приятно, когда ее так сильно любят. Никто обо мне так еще не заботился. Когда я поправлюсь, я буду с тобой, кариньо.
Кейд поцеловал ее, чувствуя страсть в мягких движениях женских губ.
— У нас с тобой будет чудесная жизнь, Хуана, — сказал Кейд.
— У нас с тобой будет чудесная жизнь, — ответила она.
Подхватив сумку, Кейд спустился вниз по лестнице к ожидающему его Крилу. Они пожали друг другу руки.
— Самое время сделать что-то для тебя, Адольфо, — сказал Кейд.
— Со временем сделаешь, — улыбнулся Крил. — На то и дружба.
— Я буду звонить каждый вечер в восемь. Следи за ней, пожалуйста. Пока ты здесь, я думаю, неприятностей не будет.
— Неприятностей не будет, амиго, но мне кажется, ты не сможешь долго вести такую жизнь. Где нет полного доверия, там и счастья не может быть.
— Я просто выигрываю время, — ответил Кейд. — Пока. Сегодня же вечером я позвоню.
Эд Бердик встретил Кейда в аэропорту. Когда они уже мчались по хайвэю, Кейд попытался объяснить ему насчет Хуаны.
Бердик прервал его:
— Это твои дела, Вэл. Я думал, ты серьезно настроен насчет Вики… Что ж, ты, должно быть, знаешь, что делаешь. Взрослый человек, в конце концов.
Эд какое-то время молча размышлял, потом добавил:
— Я только молю Бога, чтобы ты действительно сознавал, что делаешь.
— Хуана — моя жена, — сказал Кейд. — Семья для меня — святое. Это нечто основополагающее, постоянное…
Бердик нетерпеливо дернул плечами.
— Для меня нет ничего постоянного, я циник… А теперь слушай насчет декораций Уэстона. В цвете это выглядит так…
Они всю дорогу обговаривали технические детали, пока не доехали до редакции «Нью-Йорк Сан».
