— Восемь тысяч песо, сеньор.
Кейд пожал плечами.
— Какая разница? Ладно, идите Адольфо. Если хотите, навестите меня завтра. Все, пока.
— Я верю в ваше мужество, — сказал Крил, поднимаясь на ноги. — Я как-то говорил вам, что человеку многое можно простить, если у него есть храбрость и мужество. Не разочаровывайте меня, сеньор.
— Это весьма сентиментально, — сказал Кейд, не глядя на Крила. — Обойдусь!.. Нечего обо мне беспокоиться. Я сейчас достиг того блаженного состояния, что обо мне не стоит думать.
— Я предпочел бы остаться. Мы могли бы поговорить — это часто помогает.
— Уходите, ради бога! — сказал Кейд задушенным голосом. — Я не хочу никого видеть! Нужны мне утешения, как же!
— Да, сеньор, — сказал Крил с непроницаемым лицом. — Я понимаю.
Когда он направился к двери, Кейд окликнул его:
— Вы оговорились. Чуть раньше вы назвали меня «амиго».
Крил задержался в дверях.
— Когда я называю человека своим другом, я не жду, что он тут же начнет отвечать мне тем же, сеньор.
— Все, уходите! — сказал Кейд и плеснул себе в стакан из бутылки.
— Пожалуйста, будьте осторожны с этим напитком, — сказал Крил, глядя на него. — Эта дрянь опасна. Она затягивает.
— Пропади все пропадом!
Крил печально посмотрел на него и вышел из комнаты.
Полчаса спустя он разговаривал с Сэмом Уондом по телефону.
Уонд говорил:
— Послушай, Адольфо, ты тут ничего не сможешь сделать. Нельзя взрослого мужчину вести по жизни за ручку. Если Кейд сломается только потому, что какая-то бабенка вытерла об него ноги, что ж — такова его участь.
Это не твоя забота и уж точно не моя. Так что не доставай меня с проблемами Кейда, у меня своих хватает. Оставь его в покое. Он выкарабкается.
— Он хороший человек, сеньор, — запротестовал Крил. — Почему бы не сделать для него что-нибудь? Вы не можете сюда приехать? Может, вам удастся привести его в чувство.
— Никто не сможет сейчас привести его в чувство. Он должен сам выкарабкаться. И он выкарабкается. Так что не приставай ко мне! — и Уонд повесил трубку.
Крил вышел из кафе, откуда он звонил, забрался в свою машину и замер в неподвижности. Он просидел так три часа, проявляя чисто мексиканское безразличие ко времени. Он думал о Кейде. Что он может сделать для этого так нравившегося ему человека?
Когда стемнело, Крил завел мотор и направился к дому Кейда. Он понятия не имел, что скажет Кейду. Но и оставить его одного в таком состоянии в пустом доме не мог.
В доме было темно.
