— Соединять?
Это могло оказаться новым заданием и, вполне возможно, где-нибудь за сотни и тысячи миль от Акапулько. Кейд бросил взгляд на дверь между номерами. Перед его внутренним взором предстали копна черных волос, пышная грудь и соблазнительная улыбка.
— Не надо, — сказал он. — Пожалуйста, передайте ему, что я уехал на неделю и не оставил адреса. Сделаете?
Поскольку просьба исходила от знаменитого Кейда, телефонистка только хихикнула. Конспиративным шепотом она заверила, что сделает для него все возможное и невозможное, и прервала связь.
Вечером Кейд на арендованном джипе отправился в ресторан «Ла Гама», расположенный на пляже «Эль Моррор». Еще вчера он договорился пообедать там с Рикардо Оросео, ведущим колонку светских сплетен в «Акапулько Ньюс».
Оросео и у него взял интервью, как только Кейд объявился в городе. Кейду Оросео понравился, и он с удовольствием принял приглашение на обед.
Газетчик уже ждал его — невысокий, жилистый мексиканец неопределенного возраста, чье темное лицо было испещрено морщинками от постоянной улыбки.
На нем был белый смокинг, которым он явно гордился.
Обед был приготовлен исключительно из даров моря. За едой они говорили о том о сем, и только за кофе Кейд решил воспользоваться информированностью Оросео в делах местного бомонда.
— В «Хилтоне» живет один мексиканец, — сказал он, потягивая свой кофе. — Может, ты его знаешь. Высокий, стройный, лет шестидесяти пяти. Седая шевелюра и голубые глаза. Когда я его увидел, он был одет в…
— Я знаю, о ком ты говоришь, — перебил Оросео, глядя на Кейда лукаво.
— Так он тебя заинтересовал, амиго? Именно он? А может, будет ближе к истине сказать, что ты положил глаз на его компаньонку?
Кейд ухмыльнулся.
— Мне тебя не провести. Но все же, кто он?
— Его зовут Мануэль Барреда. Он судовладелец, его главный офис в Веракрузе. Очень, ну очень богат. Что еще… У него больная жена, три сына-бизнесмена и дочь замужем за президентом Юкатанского банка.
Кейд ощутил беспокойство. Переваривая информацию, он маленькими глоточками отпивал свой кофе.
— Так его дочь с ним? — наконец, спросил он.
Оросео затрясся в припадке беззвучного смеха. Кейд терпеливо ждал, пока Оросео стучал кулаком по колену и вытирал платком глаза.
— Извини, — сказал коллега, когда совладал с собой. — Нет, это не дочь. Если бы ты видел его дочь, то понял бы, почему я так развеселился. Его дочь — очень крупная женщина, весьма почтенная особа, но очень крупная. Говорят, она использует сетки для арбузов вместо лифчика.
