Ну, а тело… да что там говорить — такое зрелому мужчине может только присниться в эротических сновидениях.
Она отдавалась лучам солнца на белом песке. И черные волосы обрамляли ее лицо и тело. Глаза были закрыты. И она была одна.
Поток мыслей Кейда относительно планов на будущее резко прервался. Узрев Хуану, Кейд сделал стойку, как охотничий пес. У него, как говорится, «в зобу дыханье сперло».
Кейд решил, что более прекрасной «вещицы» он никогда не видел. Девушка была настолько прекрасна, что он думал о ней именно как о вещи, а не как о женщине.
Только чуть позже ему представилась возможность познать ее чувственность.
Все ее одеяние составляли две алые полоски материи.
Тень Кейда легла на лицо девушки, и она открыла глаза. Они посмотрели друг на друга. Мексиканка улыбнулась. Зубы ее были белыми, а улыбка искусительной.
— В гордом одиночестве? — спросил Кейд, нависая над ней.
— Да нет, уже с вами, — небольшой акцент только прибавлял обаяния ее речи. — Я вас видела вчера. Вы ведь живете в «Хилтоне», не так ли?
Это точно.
Она села и взмахом головы перебросила ослепительную гриву своих волос за плечи.
— Вы Кейд, фоторепортер?
Он польщено засмеялся.
— Откуда вы знаете?
— Я много чего знаю, — в ее прекрасных глазах было дружелюбие. — Я видела много ваших снимков, — она покачала головой. — Должно быть, временами вы бываете очень несчастливы.
Заинтригованный, Кейд опустился на песок рядом с ней.
— Кто вам это сказал?
— А разве не так?
Они снова посмотрели друг другу в глаза, и Кейд ощутил некоторое смущение.
Ему казалось, что эти глаза видят в нем слишком многое. Это внушало беспокойство.
— Давайте не будем обо мне, — сказал он. — Поговорим лучше о вас. Как вас зовут?
— Хуана Рока.
— В отпуске?
— Вроде того.
— А где остановились?
— «Хилтон», комната номер 577, — она засмеялась, запустив тонкие пальцы в густую копну своих волос.
Сначала он не понял, но через секунду вскинул брови:
— Вот это да! А я живу в номере 579.
— Я знаю. Я сменила номер этим утром.
Именно в этот миг он перестал рассматривать ее как прекрасное произведение искусства и остро ощутил всю мощь ее сексуальной привлекательности.
Сердцебиение усилилось, кровь быстрее заструилась по жилам.
— Да? — голос дрогнул. — Зачем?
Она смотрела на голубые просторы Тихого океана, и на губах ее играла загадочная улыбка. Потом она спросила, сколько сейчас времени.
— Времени? — он непонимающе глядел на нее, затем поспешно бросил взгляд на часы. — Двадцать минут второго.
