— Разумеется, все будет так, как вы скажете.
Когда миссис Морели-Джонсон наконец положила трубку, Петтерсон некоторое время непонимающе смотрел на поверхность стола. Такое развитие событий ему совсем не нравилось. Он инстинктивно почувствовал, что почва ускользает из-под его ног. Неужели Шейла настолько предусмотрительная бестия, что сразу отрезала ему все пути для контакта наедине? Как она смогла так быстро склонить на свою сторону старую даму? Ведь всегда все ее покупки оплачивал банк. Пять тысяч! Ха! Так у Шейлы даже нет приличной одежды! Интересно, это желание старой леди или, опять же, прихоть Шейлы? Что-то здесь явно не так! Неужели он был таким самоуверенным и недооценил Шейлу? Никогда раньше старая дама не обращалась в банк с подобной просьбой.
Он еще раз мысленно прокрутил в голове все четыре года знакомства с миссис Морели-Джонсон. Он всегда лично оплачивал все ее счета: машина, отель, каждодневные мелкие расходы, ежемесячная плата экономкам и всем остальным, обслуживающим старую леди.
«Я решила расплачиваться за все самостоятельно! Не хотелось бы беспокоить вас по каждому пустяку!»
Он никак не мог понять смысл этих неожиданных изменений.
С чего бы все это?
В задумчивости он закурил сигарету. Сквозь сигаретный дым перед ним вновь замаячило лицо Шейлы, ее дымчато-голубые глаза, решительный рот. Он вновь услышал ее ровный, лишенный выражения голос: «Я всегда плачу свои долги». Петтерсон немного успокоился. Не надо все так усложнять. Да, старая леди несколько эксцентрична. Так она этого и не скрывает.
Что с того, что она решила сама расплачиваться с Шейлой? К чему ему об этом беспокоиться? Главное, чтобы, рано или поздно, но Шейла заплатила свои долги ему!
Вера просунула свою хорошенькую головку в щель двери.
— Мистер Лессинг ждет, чтобы вы его приняли.
Петтерсон едва не подавился дымом сигареты.
— Пригласи его, Вера, — сказал он и, чтобы сосредоточиться, начал грызть золотой карандаш.
Джек Бромхид был личным водителем миссис Морели-Джонсон последние четыре года.
И, надо отметить, старая леди была весьма высокого мнения о его профессионализме. В свои пятьдесят пять лет Бромхид сохранил превосходную фигуру, хотя его волосы и отливали серебром.
Однажды, когда миссис Морели-Джонсон осматривала достопримечательности Кентербери в Англии, она увидела, как по главной улице города проехала машина епископа Кентерберийского. Его водитель с безукоризненными манерами истинного аристократа произвел на нее неизгладимое впечатление.
