Петтерсон понял, что она смирилась с поражением. — Вы сделаете это для меня, Крис?
— Конечно.
— И все же было что-то в этой девушке, что мне очень нравилось, — продолжала она. — Вы читали ее записку. «С искренним уважением». Я думаю, она действительно меня уважала.
Петтерсон беспокойно заерзал.
— Я уверен в этом.
— Да, — миссис Морели-Джонсон сняла очки, — она была очень мила со мной. Мне будет не хватать ее."
"Она вновь надела очки и, наклонившись вперед, посмотрела на коробку. — И вы очень милы, Крис. — Ее пальцы погладили его руку.
— Это такое редкое явление в наши дни. Благодарю вас… И я не забуду этого… ты увидишь. — Она улыбнулась.
От стыда Петтерсон покраснел.
— Я всегда был рад помочь вам, — пробормотал он. — Я принес завещание.
Она махнула рукой.
— Теперь это не имеет значения, Крис. Извини, что и так резко говорила с тобой. Я хотела оставить девушке небольшую сумму… Но теперь, когда она ушла от меня, отпала и необходимость вносить изменение в завещание. Отнесите завещание обратно в банк.
Петтерсон подумал об Эйбе Вейдмане. Придется ему сказать, что с картинами пока ничего не получилось. Но это не волновало его. Теперь Вейдман уже ничего не сможет сделать. Петтерсон скажет ему, что пытался уговорить старую леди, но она наотрез отказалась изменять завещание.
— Думаю, мне нужно немедленно поехать к миссис Флеминг. Если она все еще свободна, то я попрошу ее прийти к вам уже сегодня вечером.
— Вы это сделаете? Я буду вам очень благодарна. Мне она нравится. Нужно было сразу взять ее, а не Шейлу… Шейла была так молода.
— Да, — Петтерсон поднялся.
— О, Крис…
Он с тревогой глянул на нее. Что еще?
— Не могли бы вы поставить пленку на магнитофон? Мне немного грустно, и музыка позволит унять печаль. Пленки стоят на полке.
Он глянул на нее, сидящую под большим бело-красным зонтом, такую богатую, старую и безмерно одинокую. Старики! Зачем им деньги?!
— Вы не должны грустить, — сказал он мягко. — К чему грусть?
— Включите магнитофон, — сказала миссис Морели-Джонсон.
— Вы так молоды. И вам не понять причин грусти.
Мгновение Петтерсон стоял в нерешительности, затем прошел в гостиную и посмотрел на коробки с магнитофонными лентами.
«Что сделала Шейла с лентой? — подумал он. — Забрала с собой? Стерла запись? Или все же думает шантажировать меня?» Он подумал о будущих днях, неделях, месяцах, на протяжении которых он будет ждать ее звонка.
Петтерсон взял первую попавшуюся ленту и установил на магнитофон.
