А обувь не положена: на ладонях и стопах находятся все точки энергоканалов и они должны были оставаться открыты. Никто не виноват, что ты не в состоянии подчинить себе силу.
Скрипнув зубами, оставила своё негодование при себе. Как бы сова меня не бесила, но она была права. Потому отбросив капризы, я собрала остатки воли в кулак и отправилась в часовню, где меня уже ожидал жрец и будущий муж. Туфли я, кстати, чуть не потеряла по дороге. Дважды.
И вот теперь я находилась в небольшом круглом помещении, украшенном гирляндами из белых магнолий.
Их было так много, что они почти скрывали тёмно-шоколадный камень на стенах и потолке — не думала, что мрамор может быть вот такой чудной расцветки. В центре комнаты находился столб света, который проникал внутрь благодаря окну встроенному прямо в потолок. Как раз там, освещённые бледными лучами ночного светила, стояли жрец в белой рясе и высокая тёмная фигура.
Фата не позволяла хорошо рассмотреть мужчину, замершего ко мне спиной, но я определенно увидела, что он не лысый.
Минус один кусочек из мозаики предполагаемого образа будущего мужа.
Когда же я оказалась рядом, властелин даже не подумал повернуться. Бросив на него возмущенный взгляд, который потерялся в складках моей фаты, я остановилась по левую руку от своего невоспитанного почти мужа. Хотелось бы верить, что такое поведение следствие стыда, но в наличие совести у местного повелителя демонов верилось с трудом.
Повисла неловкая пауза, но ненадолго. Жрец окинул нас каким-то мутным взглядом и, прилепив на морщинистое лицо улыбку, затянул речь — она была настолько заунывной, что я быстро заскучала.
Это позволило перестать нервничать и сосредоточить своё внимание на высокой фигуре рядом. Мужчина стоял настолько неподвижно, что у меня закралось подозрение. А вдруг этот шутник-властелин оставил тут свою статую, а сам сейчас где-то сидит и посмеивается надо мной?
Отбросив неловкость, повернула голову — чтобы увидеть профиль жениха пришлось ещё и вскинуть её.
Наша разница в росте меня удручала, как и то, что мужчина рядом оказался из плоти и крови — чёрные густые ресницы периодически опускались и поднимались.
Чёрт, к сожалению, оно всё-таки живое. Жаль, очень жаль. Шикарный повод послать куда подальше этого шутника растворился раньше, чем я успела обрадоваться. Не знаю почему, но во мне поселилась уверенность: нельзя чтобы властелин нашёл к чему прицепиться, иначе случится нечто плохое.
