– Люси, – прижимается ко мне, находит мои ладошки, сплетает наши пальцы и поднимает руки вверх, прислоняя к стене с обеих сторон от моего лица. Прикасается к губам практически неощутимым поцелуем.
– Тебе так идёт это имя. Помнишь, что я тебе обещал, Люси?
Киваю.
Как такое можно забыть?
– Вот и отлично. Знаешь, малышка, я ведь не хочу, чтобы тебя выворачивало каждый раз, когда мой член будет попадать к тебе в ротик. А я люблю, когда мне сосут, так что этот вид секса не станет редкостью. Ты забавно краснеешь… – улыбается он, снова невесомо меня целуя.
– Давай не будем портить это охрененное утро твоими капризами. Сделай это сама. Принцип ты теперь знаешь. Обещаю, я даже не стану мешать.
– Ты ведь не предлагаешь мне выбор, так?
– Выбор? Ну почему? Мы можем повторить вечер знакомства, но как я тебе уже сказал, рвота меня не возбуждает. Так что сама.
Он меняет нас местами. Прислоняется спиной к стене и приглашающе кивает вниз.
– Давай же. Я чертовски хочу тебя. Ночью было так мало.
Будешь умницей – возьму с собой на приём в город. Наденешь красивое платье, развеешься. Я даже разрешу тебе выпить немного шампанского.
Сглотнув, медленно опускаюсь перед ним на колени. Закрываю глаза и понимаю, что так ничего не выйдет. Открываю. Передо мной те самые крупные вены, что я уже ощущала на языке, и тёмная крупная головка, упорно пытавшаяся влезть мне в горло.
– Люси, – настойчиво зовёт Руслан.
Напрягает мышцы. Его член дёргается навстречу моему лицу. Отшатываюсь быстрее, чем понимаю, что сделала.
Зверь недовольно вздыхает, кладёт ладонь мне на затылок и подталкивает обратно. Берёт в руки свой орган, направляет его к моим губам. Стучит по ним головкой.
– Положи на него свою руку и открой уже ротик, детка.
– Ты обещал не мешать, – напоминаю ему севшим голосом.
– Я помогаю тебе решиться. У меня нет времени ждать свой минет всё утро.
Кладу ладонь поверх его руки и размыкаю губы, делая вдох носом. Руслан вводит член мне в рот, убирает свою ладонь, предоставляя мне далее всё делать самой.
А я понятия не имею, что делать! Сначала держу его во рту, стараясь не дышать и не смотреть. Сглатываю. Язык сам касается горячей кожи. В этот раз она практически без вкуса и пахнет только мужским телом. По тихому стону Грановского понимаю, что мне надо делать нечто подобное, и ещё раз совершенно неуверенно провожу языком по рельефному стволу.
– Умница. Всё правильно. Смелее, – подсказывает он.
