Просто хочется чувствовать тебя еще немножко ближе. Это плохо?
— Непривычно, — успокаивается мой сопящий котенок.
— Это мы быстро исправим, — обещаю ей. — Приехали вроде как, — выглядываю в окно.
Водила проползает еще несколько метров, останавливается. С моей карты списываются деньги. Жду, когда кошка поправит курточку, протягиваю ей руку, помогая выйти из машины.
Во дворе закидываем друг друга снежками. К нам, виляя хвостом, несется довольный Рай и вклинивается в игру, пытаясь поймать снежные шары. Пёс прыгает, толкает Соню лапами, и они вместе летят в сугроб.
— Рай, зараза! — смеясь, отгоняю немца, зализывающего розовые кошачьи щеки. — Это я должен так делать. Кыш!
В ответ получаю недовольный «Аф!» и толчок носом в бедро.
— Вставай, холодно же, — тяну Соню за руку.
— А мне классно, — счастливо сияет она.
В снегу вся, он теперь у нее даже в капюшоне. Отряхиваем друг друга, дергаю ее за ворот куртки и быстро целую, пока никто не видит. Из-за угла появляется Дамир, свистит, подзывая Рая к себе.
— Вы в сугробе валялись что ли? — скептически приподнимает бровь.
— Да, — отвечаем хором, ржем и убегаем в дом, пока не заболели.
На нас с порога накидывается заботливая Арина. Забирает мокрые куртки, отправляет переодеваться и принимать горячую ванну.
— Дети, ей-богу! — ворчит она. — Через тридцать минут жду вас обоих в столовой. Будете пить горячее молоко с медом.
— Гадость, — кривлюсь в ответ.
— Марш греться, я сказала! — топает ногой.
А можно вместе?
Вслух я, конечно, этого не говорю.
У нас с Соней впереди еще вся ночь для занимательной физики. Это даже приятнее, чем французский, хотя целоваться с ней мне чертовски нравится!
Вместо ванны лезу в душ. Так быстрее. Высыхая на ходу, перебираю свои конспекты, нахожу тему лабораторной, кидаю на кровать еще пару книжек и ноутбук. По коже все еще бегают морозные мурашки. Передернув плечами, надеваю футболку с длинным рукавом, вешаю на шею полотенце, чтобы с волос не стекало за шиворот и топаю пить молоко.
Арина не отстанет.
Кошка тоже утеплилась. Уютная такая, совсем домашняя. Штаны мои наделка, что Арина выдала ей в первый день, и толстовку с капюшоном.
— Ого, — смотрит на стопку тетрадей и учебников. — Нам это все будет надо?
— Взял на всякий пожарный, в процессе разберемся, — отодвигаюсь. Арина ставит передо мной горячее молоко и в центр корзинку с печеньем.
— Неужели заниматься собрались? — она тоже с недоверием смотрит на учебники.
