Мы самоутверждаемся за счет более слабых ради конфликта. Будет конфликт, нас заметят.
Долбанные мазохисты!
За конфликт можно огрести. Здесь у каждого второго репутация семьи и прочие ценности, которые необходимо лелеять. Зато родаки придут на тебя поорать, а ты получишь хоть какую-то порцию их внимания. Что — то из серии: «Вау, они еще помнят, что я есть!»
Переваривать такое всегда больно. Мне, как человеку, который вообще не понимает, на кой хрен его оставили в семье, раз так ненавидят, эта тема особенно взрывает мозг.
— Калужский, — психолог окрикивает в коридоре. — Платон, да подожди ты, — догоняет, берет под руку.
— Слушаю вас.
— Придешь сегодня на индивидуальное?
— Нет, — качаю головой.
— Совсем перестал ходить. Почему?
Резко останавливаюсь, разворачиваюсь к преподавателю лицом. В меня кто-то врезается плечом, быстро извиняется и сваливает.
— Зачем? Эти занятия не помогают мне больше. Я закончу учебу, уеду учиться и конфликт с отцом схлопнется сам собой. Мы больше не будем раздражителями друг для друга.
— В вашем доме появился новый жилец, — мягко улыбается психолог. — Как ты ладишь с Софией?
— Мы будем обсуждать это здесь? — усмехаюсь в ответ.
— Нет, конечно. После уроков жду тебя у себя. Там и поговорим. Поверь, нам есть что обсудить.
— Напомните мне в очередной раз, какой я муд… придурок? — быстро исправляюсь.
— Ни в коем случае. Мы поговорим с тобой о приятном, — она дружелюбно гладит меня по руке.
— О сексе? — дергаю бровью. — Я чего-то не знаю?
— Платон, — шутливо грозит пальцем психолог.
— Если хочешь, можем поговорить и об этом, но я бы хотела обсудить с тобой тему влюбленности.
— Это, по — вашему, приятно?
— Вот ты мне и расскажешь, — подмигивает она. — Не опаздывай, пожалуйста. Наши с тобой встречи с сегодняшнего дня на контроле директора.
— С чего вдруг? — удивленно клацаю зубами.
— Придешь, расскажу. Беги, — смотрит на изящные часики на своей руке, — ты еще успеешь перекусить.
Зашибись! Папа постарался, сто процентов! Вот вообще я его не понимаю, но психолог у нас хороший.
Подставлять ее детским бунтом глупо. Надо, значит придется тащиться на разговор. Даже интересно, как она обоснует свой знак равенства между «приятно» и «влюбленность», а главное, каким боком здесь я.
Столовую игнорирую. У меня кошкин завтрак еще поперек горла стоит. Представляю, чтобы было, если бы я его еще и съел.
Маленькая зараза!
Уголки губ сами приподнимаются в улыбке. Меня напоминает, тоже сопротивляется, зубки показывает.
