Или не так… Тем более в отношении собственных детей!
Мы смеемся, фантазируя как поедем отдыхать летом на острова в Средиземном море. Коростылев говорит, что будет рад видеть нас еще на подобных ужинах. Обещает свою помощь и поддержку Софии во всех ее начинаниях. Поможет с поступлением, оплатит ВУЗ и всецело поддерживает наш союз. Об этом они с отцом не устают напоминать весь вечер.
Закончив с ужином, прощаемся, вежливо благодаря друг друга и пожимая ладони.
— Платон, звони. Любые вопросы, которые я могу решить с высоты своей компетенции, я решу.
— заверяет меня Коростылев.
— Не надо нам твоей компетенции, — смеется отец.
Ну да, тут я согласен. Связываться с наркоконтролем я желанием не горю.
— У тебя замечательный парень, Борислав. Хотел бы я иметь такого сына.
— Еще не поздно, — смеется отец.
На этой «милой» ноте Коростылев садится в свою машину и уезжает. Отец задерживается, дернув меня в сторону от Сони. Савелий пока помогает ей сесть в машину и закрывает дверь, чтобы не замерзла и не слышала наш разговор.
— Браво! — родитель пожимает мне руку. — Сегодня я очень доволен тобой.
— Мне важно, чтобы ты не влезал в мои отношения, — напоминаю ему.
— Ну что ты. Я буду только рад, если летом мы сыграем свадьбу. Иметь в родственниках Коростылева — это вышка. Да и ты же хотел любить, люби, — подмигивает он.
— Спасибо, что разрешил, — усмехаюсь.
— Обращайся, — возвращает мне усмешку отец. — Ты вернешься домой на время отъезда Сони?
— Нет. Мне комфортно жить отдельно.
— Услышал.
Расходимся. Он садится в свою машину, я ныряю в салон к Соне. Она тут же обнимает меня обеими руками, прижимается, ластится.
— Котенок, — глажу ее по волосам. — Мой котенок. Все прошло отлично. Даже лучше, чем я ожидал.
— Он ни разу не спросил про маму, — шепчет она.
— Сонь, они давно стали чужими людьми. Не думай об этом, наши отношения теперь легальны, — стараюсь перевести все в шутку. — На остальное вообще похрен. Мама твоя встретит нормального мужика и ее сердце оттает.
— Думаешь?
— Я тебе больше скажу, — подцепляю пальцами ее подбородок, дарю несколько коротких поцелуев у губки.
Она улыбается. Ура — ура! — Мы с Гордеем надеемся, что отец женится. И может даже заделает нам брата или сестру.
— Ты серьезно?
— Да. Есть надежда, что он станет мягче и вспомнит о семейных ценностях. Кро-о-охотная, — показываю двумя пальцами, — но она еще не сдохла. Не хочу тебя отпускать, — перевожу тему, позволяя своим губам и рукам наглеть прямо в машине.
