Поедешь вечером со мной? Потом погуляем. И еще, — он останавливает меня у машины, разворачивает к себе и берет мое лицо в свои ладони, — я заткну всех, кто посмеет открыть рот на тему наших с тобой отношений. Ясно тебе?
— Да я не то, чтобы…
— Ясно? — перебивает.
— Угу, — киваю, обнимаемся, шурша куртками. — Я еще к маме хотела заехать, — говорю ему на ухо.
— К маме? — удивленно смотрит мне в глаза.
— Да. Хотя бы узнаю, как у нее дела и вдруг что-то нужно привезти.
— Ты все еще сильно переживаешь из-за той ссоры? — убирает мне за ухо волосы.
— Переживаю, но бросить ее сейчас не по-человечески.
— Моя добрая кошка, — гладит щеку большим пальцем. — Если ты готова, поезжай, водитель присмотрит. Если не уверена, что справишься, подожди меня. Мы после твоего дня рождения сгоняем к ней вместе.
— Я хочу до дня рождения.
— Позвони мне, как выйдешь из больницы, — требует он.
— Хорошо, — улыбаюсь его заботе.
Калужский говорит пару минут с водителем, быстро целует меня и убегает в сторону приехавшего такси, а мы выезжаем с парковки и направляемся прямиком к клинике, где все еще лежит моя мама.
Это наталкивает на мысль о достигнутых между ней и прокурором договоренностей, иначе я не могу объяснить, почему ее не перевели в обычную, бесплатную больницу. Может и у меня выйдет с ней поговорить. Я согласна для начала на нейтралитет. Для себя я все равно уже все решила, потому на этаж к ее палате я иду совершенно спокойно, чувствуя невидимую поддержку Платона у себя за спиной.
Глава 39.
Секрет мамы Софии
София
Мама лежит на высокой койке с книгой в руках. Эту книгу точно привозила не я. Возможно, попросила купить сиделку, но у нее здесь нет денег.
Хм… Становится действительно интересно."
"Волнения нет. Я переболела в прошлый раз в своем срыве. Внутри меня выгорела вся обида. И все дальнейшие решения, особенно после открытого разговора с Платоном, были приняты совершенно естественно. Будто взяли и перерезали невидимую пуповину, все еще связывающую меня с мамой.
Она откладывает книгу на тумбочку. Смотрит на меня привычным строгим взглядом. Поджимает губы, отворачивается к окну. Супер! И кто из нас сейчас взрослый? Это она ведет себя как обиженный ребенок, который не получил желанную дорогую куклу. В ее случае — идеальную дочь.
Беру стул, на котором обычно сидит ее сиделка. Ставлю его у кровати. Долго молчу, глядя на ее пальцы с коротко остриженными ногтями. Осторожно прикасаюсь к ним. Она вздрагивает, смотрит на меня.
