— Почему мы здесь? — поспешно отползая от Киза, озвучила Риалла вопрос, полыхавший лампочкой ватт на двести в головах абсолютного большинства.
Киллер только тихо шипел, потирая рукой место тесного контакта с костистой артефактчицей. Ага, даже неумолимые бойцы преступного фронта не защищены на сто процентов от внезапных атак юных девиц.
— Почему? Если в глобальном философском плане, то, как меня просветили, все во Вселенной происходит по воле Творца, а если ближе к практическим частностям, потому что совершать подвиги на голодный желудок могут только былинные герои, — рационально предположила я, поднимаясь с помощью Гиза на ноги и баюкая в ладони довольно мурлыкающего сильфа.
— Но мы не они и они не мы. Поэтому прежде чем сделать последний рывок в героическом спасении мира, надо основательно подзаправиться. Совершенно не способна к подвигам без перерыва на обед! Даже магия придерживается аналогичного мнения, а иначе мы здесь не оказались бы. Кстати, кор, а чем это так вкусно пахнет?
— Мя-а-с-со! — хищно облизнулся Фаль, присаживаясь у меня на ладошке, как на качелях.
Ну точно мелкий вампирчик, тянущий словечко: «Кро-о-вь!» Глазищи у сильфа открывались через силу, однако соблазнительный запах пробуждал аппетит, перешибая снотворный эффект магического истощения. Верно, если можно восстановиться, слопав чего-нибудь вкусного, а не выспавшись на славу, мой дружок всегда выберет первый способ.
— Гаршах, кори Ксения, у нас в столице блюдо популярное. Мясное ассорти с весенними овощами и травами.
Кор Шеллай и кори Риалла всегда просили его готовить, когда молодая кори на праздники приезжала, — пояснил довольный комплиментом старикан и гордо приосанился.
— Надеюсь, без капилы? — потянула я носом аромат варева, но провокационной нотки дурман-травы не выявила. Ко всей прочей прелести последних событий мне только новой порции видений не хватало.
— Я ее не добавляю, чтобы вкус других приправ не отбивать, — согласился Валлий, отложил черпак и пошаркал к большому столу за корзиной с тонкими лепешками.
Подхватив оную, дедушка потащился к выходу.
— А хлебушка к мясу не полагается? — жалобно мяукнула я, провожая голодным взглядом уплывающую прочь емкость, желудок согласно буркнул."
"Старикан посмотрел на меня с сочувствием психиатра, взирающего на душевнобольного, и объяснил, что накрыл обед в столовой, а хлеб специально до последнего момента на кухне оставлял, чтобы он запахами напитался.