– Да бог с ним, Макар Лукич, – отмахнулся Матвей. – Взъярился он шибко, вот и махал свинорезом своим, словно мельница крыльями. Не хочу смерти казаку. Да и не он в том виноват по большому счёту. Чужим словам поверил.
– Про то мне ведомо, – кивнул казак, оглаживая бородку. – Но ведь ты сам слышал. Всю вину себе берёт. Сам.
– Дурак влюблённый, – фыркнул Матвей, не удержавшись.
– Что скажете, казаки? – повернулся Лукич к старикам."
"– Добре, – посовещавшись, ответили те. – Коль у самого казачка к нему сердца нет, то пусть так и будет.
Три десятка. А пороть Елизар станет.
Он первый кнутобой в станице. Только этого батька его пороть станет, – кивнул старик, оглашавший приговор, на понурившегося заводилу. – Сам не сумел укладу казачьему верно обучить, вот пусть сам и исправляет.
На площадь вынесли скамью и ведро с розгами, вымоченными в солёной воде. Виновных раздели до пояса и начали поочерёдно укладывать лицом вниз. Елизар, вытягивая из ведра розгу, протягивал её сквозь кулак, чтобы снять лишнюю воду, и экзекуция началась.
Последним на лавку уложили заводилу, и казаки быстро прикрутили его конечности к лавке ремнями. В зубы парню сунули свёрнутый в рулон кусок сыромятной кожи, и в воздухе свистнула нагайка.
– Не жалей, Аверьян, – жёстко приказал Лукич. – Не сумел прежде долг отцовский исполнить, так хоть теперь не позорься.
Побледнев, крепкий казак средних лет закусил до крови губу и, тряхнув головой, от души взмахнул нагайкой. Кожа на спине приговорённого моментально вспухла раной и по бокам потекла кровь.
Глядя на это действо, Матвей только крепче сжимал зубы, чтобы ничем не выдать своих эмоций. Для человека из двадцать первого века это было настоящим варварством, но изменить что-то он был не в силах. Да и правила в казачьих поселениях всегда были жёсткими.
Хотя оно было и понятно. В противном случае этим станицам было просто не выжить. Недаром говорилось, что казак с войны живёт, войной кормится. И весь уклад казачьей жизни был подчинён одному правилу: выжить в состоянии вечной войны со всем окружающим миром.
Ведь прежде казачество возникло как противовес общепринятым правилам и законам в государстве. Основу этого воинства составляли люди, бежавшие на окраины страны от несправедливости и подлости власть предержащих.
Конечно, бывали среди казаков и обычные разбойники, уходившие в эти места от преследования закона, но в основном это были именно беглецы от жестокости толстосумов. Те, кто не желал терпеть самодурство дворян и бар.
