– Вай-ме, знал бы, такого коня тебе привёл… Ветер, не конь, – всплеснул грузин руками. – Слушай, сколько ещё здесь будешь?
– Ну, до конца ярмарки точно пробудем, – пожал кузнец плечами.
– Ай, шени деда[1], не успею. За конём домой ехать надо. Деньги возьми. Сколько скажешь, столько заплачу, слово князя Горгадзе!
– Нам конь нужен, – неожиданно упёрся Григорий.
– Бать, ты чего? – повернувшись к нему, еле слышно спросил Матвей.
– Помолчи, – так тихо шикнул кузнец и, повернувшись к горцу, продолжил: – Ты, уважаемый, много разных людей знаешь.
Купи у кого из них коня доброго, и сменяемся.
– Слушай, пока ходить буду, продашь! – тут же взвился князь.
– Задаток оставь, не продам, – пожал кузнец плечами.
– Сколько дать? – оживился грузин.
– Сто рублей оставляй, и до конца ярмарки тебя ждать стану, – ответил мастер, и Матвей едва не рухнул под прилавок, услышав озвученную сумму.
– Всегда здесь стоишь? – быстро уточнил горец, доставая широченный лопатник.
– И ночую тут, – коротко кивнул Григорий.
– Вот, держи. Сто рублей, как сам сказал, – объявил князь, прихлопнув купюрами о прилавок крепкой ладонью.
– Покоен будь, княже. До конца ярмарки тебя ждать стану, – кивнул кузнец."
"Сообразив, что сделка заключена, Матвей быстро снял с навеса ножны и, завернув клинки в выбеленную холстину, аккуратно прибрал оружие в телегу. Грузин, в очередной раз тряхнув головой, круто развернулся и широким шагом направился куда-то вглубь торга. За ним поспешило несколько молодых крепких парней.
Судя по одежде, слуги или охрана. Проводив эту процессию взглядом, Матвей уже привычно взъерошил себе чуб и, повернувшись к отцу, тихо спросил:
– Бать, ты чего так упёрся? Ну, купил бы он пару, а после мы б себе спокойно коня подобрали.
– Молод ты ещё, Матвейка, – усмехнулся кузнец в усы. – Видал, как у него глаза загорелись? Так вот, чтобы эти клинки купить, он тебе такого коня подберёт, что здесь и за год не отыщешь. Горцы в конях добре разбираются. Так что я его только так, для виду осмотрю.
Князь, он позориться не станет. Соромно ему это. Да и знакомцев у князя всяко больше, чем у простого казака. В общем, малость подождать надо.
Их отвлекли очередные покупатели попроще, и казаки вернулись к делам торговым. Убедившись, что дело идёт и почти весь товар расходится, кузнец отсчитал от выручки примерно двадцать рублей и, оставив остальное сыну, снова куда-то ушёл. Послеполуденное солнце начало разгонять покупателей.
