– Клинки там непростые, батоно. Дорогие. Вторых таких не найдёшь, – туманно пояснил Матвей, снимая кинжал.
– Как непростые? Что с ним не так? – тут же насторожился грузин.
– Всё так, батоно. Сам посмотри, если хорошо сталь знаешь, – улыбнулся Матвей, плавно обнажая клинок.
– Вай-ме, это что? Булат?! – ахнул горец, рассмотрев узор на кинжале.
– Правильно понял, уважаемый. Он самый и есть, – спокойно кивнул Матвей, ловко проворачивая кинжал в пальцах.
* * *Реакция горца была непередаваема. Глядя на кинжал стеклянными глазами, он вытянул к нему руки и, шевеля в воздухе пальцами, приоткрыл рот.
В первые мгновения Матвей даже забеспокоился, как бы его удар не хватил. Уж очень физиономия у грузина была примечательная. Он то краснел, то бледнел, то вдруг покрылся потом. Потом, вспомнив, как дышать, горец сделал глубокий вздох и хриплым от волнения голосом произнёс:
– Слушай, зачем обманываешь? Не может быть булат.
– Батоно, ты же сам его так назвал, едва увидев, – тихо рассмеялся парень.
– Слушай, не ври, пожалуйста, очень тебя прошу, – вдруг упёрся горец.
– Не может казак булатный оружие продать.
От переживаний у него резко усилился акцент. Понимающе кивнув, Матвей снял с навеса шашку и, обнажив клинок, положил его на прилавок.
– Я, уважаемый, никогда не вру. Сам смотри. Ты понимаешь, я вижу. Эта пара из булата откована. И сделали её мой отец и я.
– Секрет булата знаешь? – ещё более хрипло спросил горец, повернувшись к кузнецу.
– Знаю, уважаемый, – с достоинством кивнул Григорий.
– Эту пару мы почти месяц делали.
– Зачем продаёшь тогда? Сын же служить пойдёт, – продолжал допытываться грузин.
– Ему я давно уже сделал. Теперь коня купить надо, – пожал кузнец плечами, и Матвей, отложив кинжал, который был предназначен для продажи, молча обнажил клинок, висевший у него на поясе.
Потом, чуть подумав, он поднял ногу так, чтобы над прилавком стало видно голенище сапога, и вытянул из него нож. Глядя на четыре клинка, масляно поблёскивавших на прилавке, горец только растерянно шевелил губами, явно пытаясь вспомнить, как правильно разговаривать.
Потом, тряхнув головой, он испустил тяжкий вздох и, кивнув, решительно спросил, снова повернувшись к кузнецу:
– Что за эти клинки хочешь?
– Я уже сказал, уважаемый. Сыну конь добрый нужен. Пусть полукровка, но молодой, здоровый и как следует бою обученный.
– Полукровку возьмёшь? – быстро уточнил грузин.
– Ему не для племени. Ему на нём в бой идти, – кивнул Григорий.
