И их брак был значительно счастливее многих из тех, где мужья скрывают свои похождения.
– Ольга знала, что Дмитрий ее любит, – невыразительно проговорил Крапивин, глядя не на Бабкина, а в лужу под ногами.
Бабкин посмотрел на его вытянутое бесцветное лицо, скептически подумав, что специалист по любви из Дениса Ивановича, похоже, никудышный. Собственник по натуре, Сергей распространял свои чувства и на других – оттого ему сложно было представить, как может женщина искренне любить мужа, открыто сообщающего, что он ей изменяет.
– Поймите, у Оли имелось то, чего не было у других его баб, – вмешался Швейцман, верно истолковав сомнение на лице сыщика.
Семена Давыдовича поначалу забавлял этот насупленный широкоплечий мужик, ходивший за Ольгой по квартире, как огромный виноватый пес. Волкодав. «Ему бы, этому товарищу, в горы, с альпинистами, или сплавляться по реке, а еще лучше – в экспедицию на Северный полюс... Или Южный. На собаках, закутанному под самые глаза, бежать за нартами в унтах...» Как человек, считающий, что он занимается интеллектуальным трудом, к тому же приносящим неплохой доход, Семен Давыдович несколько снисходительно относился к тем, кому судьбой изначально предназначено было бежать за лайками на Северном полюсе.
Или на Южном.
Но сорок минут спустя Швейцман с удивлением обнаружил, что он разговаривает с сыщиком совершенно откровенно, ничего от него не скрывая. Тот задавал короткие, но правильные вопросы, и даже когда вопросы его казались глуповатыми, они все равно были правильными, потому что в итоге на них давались нужные ответы.
Невозможно было устоять и не продемонстрировать мужику, не очень разбирающемуся в отношениях между людьми, свое превосходство хотя бы в этом, раз уж его физическое превосходство подчеркивалось самой природой.
Крапивин поначалу неохотно общался с Бабкиным, но в конце концов, вынужденный то уточнять, то дополнять слова друга, сам не заметил, как начал вставлять короткие фразы. Сергей осторожно присматривался к нему, избегая любой реплики, которая может быть расценена Денисом Ивановичем как давление: если Швейцман казался более-менее понятным, то с этим молчаливым и напряженным человеком следовало быть очень осмотрительным.
К концу разговора Бабкин почти решил, что перед ним типичный скучнейший клерк, озабоченный только собственной персоной и в чуть меньшей степени – тем впечатлением, которое он производит на людей, но одно мелкое происшествие заставило его отказаться от столь упрощенной характеристики.
