До тех пор, пока нас не трогают, мы не стреляем.
– Это в долине. А здесь? Ну, первая банда – это понятно, сами напросились. А эти? Они же просто устроились на отдых.
– И что? По-твоему, не устрой мы им погром, они не стали бы нас преследовать? Сомневаюсь. Это дикие, Линк. Те, кто признают только одно правило – правило сильного. Они так хотят. Всё остальное их не интересует.
– И тебе всё равно, что говорят в пустыне?
– В пустыне много чего говорят. Так всегда было. Ты ведь и сам видел: в долине много чистых, и они мирно уживаются с мутами.
Мы не требуем от людей ничего особенного. Живи мирно, работай, не мешай жить другим, не считай себя лучше других и не требуй особого отношения к себе – вот и все правила.
– Я заметил, что в долине много чистых. А самое удивительное, что они приходят семьями. Скажи, мастер, а если кто-то из твоих ребят хочет сойтись с кем-нибудь из их дочерей поближе, проблем не возникает?
– Нет. На этот случай тоже есть правило: молодёжь сама решает, кому с кем жить. Семьи, несогласные с этим, могут уходить.
Наш город никогда не будет делиться на мутов и чистых: так и до рабства недалеко. Если ребята решили сойтись и жить вместе, значит, так тому и быть.
– Жёстко. И мнение семьи тебя совсем не интересует?"
"– Я же сказал: кто не согласен – уходит. Эти правила объясняются каждому, кто желает остаться в долине. И если человек с ними соглашается, то больше вопросов не возникает. Да и принимаем мы далеко не всех. Пастухи, например, редко остаются, хотя во время отёла с большим удовольствием задерживаются у нас: воды много, телята успевают набраться сил.
Мы всегда стараемся удержать мастеров. Любой, кто умеет делать что-то, чего не умеют другие, получает у нас дом и мастерскую. Мы уже собрали отличных кожевенников, огородников, кузнецов. К каждому мастеру я приставляю ребят, которые учатся и продолжают его мастерство.
– Но зачем тебе это всё?
– Когда-то очень давно я и мой учитель попали в дом к старому механику. Он долго искал себе ученика, которого хотел научить ремонтировать и собирать машины, но подходящего подростка так и не нашёл.
Знаешь, чего он боялся больше всего? Умереть, так и не передав никому свои знания. Это было самым страшным для него. Мастер остаётся жить в своём искусстве – в своих машинах или скульптурах.
– Наверное, ты прав, – задумчиво ответил Линк после короткого молчания.
Усмехнувшись в ответ, Ли прибавил газу, выводя машину в голову колонны.
Четверо суток длился этот странный марш.
