– Не пойдет, – отверг предложенное Ваня, – в доме есть кружка Эсмарха?
– Все чашки на виду, – быстро сказала Олеся.
– Клизма, – уточнил Иван, – ее медицинское название кружка Эсмарха.
– В ванной висит, – крикнула Белка убегая, – сейчас принесу.
Бабуля слетала за клизмой в рекордно короткий срок.
– Отрежем кусок резиновой трубки, – протянул Иван, – обдадим кипятком, сунем в водку. Так! Полотенца, чистые, и лейкопластырь в рулоне! Степа, бери кастрюлю, пошли к Кузьме, остальные вон из гостиной.
Присутствующие повиновались, только Аня бежала за нами и голосила:
– Я не уйду! Не оставлю любимого!
– Миша, Никита, уберите эту дуру! – гаркнул Иван и начал расстегивать рубашку на бизнесмене.
– Степа, надеюсь, ты не упадешь в обморок.
– Постараюсь тебя не подвести, – дрожащим голосом пообещала я.
Люди, как мне страшно! Но альтернативы нет. Маша в истерике, Аня ничего не соображает, Белке нельзя волноваться, Геннадий Петрович деморализован, Юля предпочла убежать на кухню. Правда, есть еще Никита, Миша и Олеся с Катей, но Ваня по каким-то причинам выбрал в помощницы меня.
Если я струшу, потом остаток жизни буду ощущать вину за смерть человека.
– Готова? – спросил Ваня.
Я кивнула.
– Сделаю разрез, а ты придерживай края раны при помощи ложек, – велел режиссер, – да не суповой частью, а той, за которую держат прибор. О’кей?
Я опять кивнула.
– Действовать надо быстро, на счет три, – объяснял Иван, – не тяни кожу сильно в стороны, не дави, просто придержи, чтобы края не соединились.
Ваня налил на шею Кузьмы Сергеевича водки, потом воткнул нож в кожу. Показалось что-то желтое, затем потекла кровь.
– Раз, два, три, – скомандовал парень.
Я, преодолевая ужас, живо всунула ложки в разрез и слегка отвела их друг от друга.
– Супер, – одобрил Ваня, орудуя лезвием. Теперь он резал какую-то серо-белую трубку, напоминающую по виду ребристый садовый шланг.
– Держи, – рявкнул режиссер, – не спи! Потом в обморок шлепнешься!
Я изо всей силы сжала ложки.
Иван ловко впихнул в образовавшееся в «шланге» отверстие кусок резиновой трубки и сказал:
– Хорош.
Я вытащила ложки и замерла. Ваня, насвистывая себе под нос бравурный мотив, примотал трубку лейкопластырем, швырнул на пол окровавленные полотенца и сказал:
– Операционная медсестра свободна, благодарю за хорошую работу.
Я продолжала стоять, слушая, как в трубку со свистом входит воздух. Лицо Кузьмы Сергеевича мало-помалу теряло синеву.
