Пожарники приехали, естественно, когда все уже сгорело, когда дядя Леня, рискуя собой, проехал на тракторе совсем рядом с горящим домом, чтобы снести сарай и не дать ему загореться, иначе через сарай пламя могло перекинуться и на другие дома, нежилые, а потом и всю деревню охватить. Но кто будет пожарников винить, если им от райцентра тридцать километров ехать по дороге, на которой только трактор без ущерба для себя ходит…
* * *Эту чугунную трубу нашли пожарники… Они зафиксировали даже положение, в котором труба лежала.
И сомнений не было, что этой трубой подперли дверь, чтобы из дома никто не смог выйти. Сомнений в поджоге не было…
Следователь районной прокуратуры, уже в годах крупный, слегка пузатый мужчина по фамилии Строганов, предварительный допрос проводил там же, в бане, и носом потягивал, потому что сивушный запах самогонки не выветрился. Он словно застрял там, словно в воздухе висел, заставляя Алексея морщиться.
– Я тебя, парень, не обвиняю… Пока не обвиняю… Но поджог определен стопроцентно… Скажи тогда мне, кто мог? У кого причины были?
Следователя вызвали пожарники.
Сразу, как только трубу нашли. И своего эксперта вызвали, который копался в уже догоревшем, но еще горячем пепелище. Уже совсем рассвело. И людей рядом много собралось. И местные все, и дачники, и все уже знали, что в доме сгорела женщина с ребенком…
Алексей на вопросы следователя не отвечал, хотя прекрасно понимал, кто мог, и даже знал, кто приказал это сделать. Но в голове сейчас уже стояла не только боль, соединенная с болью вчерашней, пришедшей вечером, в голове сейчас висела тяжесть бетона, затрудняющая прохождение мыслей.
И только одна фраза в этом бетоне слышалась, повторяемая перманентным речитативом: «Адат… Русский адат… Адат… Русский адат…» Фраза в голове произносилась не грозно, не яростно. Она была простой и, казалось, ничего не значащей. Просто повторялась, и все… Просто бесконечно повторялась…
– Ты скажи хоть что-нибудь, парень… – уговаривал следователь.
– Иначе я вынужден буду задержать тебя как подозреваемого…
Алексей молчал и перебирал пальцами свою тросточку. Так же безостановочно перебирал, как слова в голове звучали… И слова с движением переплетались, становились одним целым…
Сами пришли к следователю в баню Мишка с отцом, с ними Тоша, хозяин уже не дома, а только бани и участка, и отставной капитан-лейтенант флота Геннадий. Они что-то рассказывали Строганову, но Алексей не слышал разговора.
