Он вдруг стал представлять, как учит плавать Анастасию… Здесь же, на речке, около маленького, шириной в метр и длиной в десять метров, песчаного пляжа, который с дороги видел. Анастасия очень хотела научиться плавать и еще с прошлого года начала просить отца научить ее… У Анастасии школьная подружка ходила с родителями в бассейн и много рассказывала о том, как она плавает. И Анастасия хотела… Она вообще была способная к любым спортивным занятиям, и Алексей не сомневался, что плавать научилась бы быстро…
А следователь Строганов что-то писал и писал.
Он много листов с показаниями исписал…
А Алексей не слышал, о чем разговор идет…
Людмила вчера говорила, где она сделает грядку с клубникой. И даже сорт какой-то называла. Такая клубника, что все теплое время года ягоды дает, а не только в один короткий период созревания. А рядом грядку с земляникой хотела сделать… Говорила, что земляника для здоровья очень полезная ягода. И вообще, Людмила, кажется, уже весь огород распланировала…
Потом Алексей не читая подписал протокол допроса.
Молча, ни на один из вопросов не ответив. Небольшой протокол. Всего половина странички. Потом другие подписывали другие протоколы, и следователь сложил все бумаги в старый обшарпанный портфель. Этот портфель чуть-чуть оживил Алексея, потому что напомнил ему портфель подполковника Скоморохова. Но никаких слов тоже не вызвал. Впечатление создалось такое, что Алексей вообще потерял дар речи…
Строганов уехал. В бане, кроме Алексея, остались отец с сыном Пашкованцевы, Тоша и Геннадий.
– Самогонки принести? – спросил Мишка.
Алексей молча вытащил сто рублей. Мишка, кажется, бегом бегал, потому что вернулся быстро и задохнувшись. Принес опять две бутылки. Налили. Первому стакан Алексею протянули, но тот только головой замотал, отказываясь. Других уговаривать не пришлось. Две бутылки мигом оказались пустыми…
Сидели, разговаривали… Говорили они о кавказцах… И только о них…
Внезапно Алексей встал и посмотрел на Тошу.
– Завтра поедем покупку оформлять…
– Какую покупку? – не понял Тоша.
– Дома…
– Дома-то нет…
– Я новый построю… Поедем завтра… Сегодня мне тяжело… Четыреста тысяч, как обещал, я тебе плачу…
– За что? – Тоша опять не понял. – Одна баня осталась… Сорок тысяч за все про все… Баня и участок… Сорок, а не четыреста… Тебе еще строить… Я не Ваха, чтобы так наглеть… – Он даже изуродованной ногой своей в сердцах топнул.
– И еще… – добавил Алексей чуть тише и угрюмее.
