— Тем лучше, — многозначительно произносит Кесседи, и понимаю, что он думает о том же, о чем и я, о том, что члены банды слишком привязались к этому месту, а в Нижнем мире нельзя привязываться ни к чему и ни к кому, если хочешь выжить. — Держи, — Райан достает из-под койки еще один пустой рюкзак и кидает мне, неуклюже ловлю, но он никак не комментирует мою неловкость, — понесешь припасы, раз нет личных вещей, и одеяло возьми.
Киваю, не возражая.
Райан продолжает собираться, и я, наконец, вижу предмет своего крайнего любопытства — книгу.
Теперь он не пытается ее утаить и достает из-под матраса совершенно открыто, зная, что я за ним наблюдаю. Неужели на самом деле доверяет? Бред.
— Умеешь обрабатывать раны, накладывать швы, читать… — произношу тихо, чтобы нас не услышали остальные.
Райан бросает на меня взгляд.
— Да и ты вроде не безграмотный.
Что есть, то есть. Раздумываю, не возразить ли или не заявить, что я-то читать не умею, но врать совершенно не хочется, поэтому молчу.
Но я умею читать, потому что за моими плечами семь классов школы и родители-интеллигенты, а вот он… Нет, не сходится.
Райан, действительно, выглядит слишком образованным для парня, родившегося и выросшего здесь, “внизу”. Неужели его отец, и правда, был доктором? Настоящим?
— Ты не отсюда, — вырывается у меня вслух.
Райан на мгновение отвлекается от своего занятия и поднимает на меня глаза:
— В смысле — не отсюда?
— Не из Нижнего мира, — мой голос падает до шепота.
— А, ты об этом, — отвечает спокойно. — Я родился в Верхнем мире, — и, судя по ровному тону голоса, он вовсе не боится, что кто-то нас услышит.
— Он знает? — я киваю головой в боковую “стену” из шторы, в ту сторону, где в конце коридора располагается отсек Коэна.
— Все знают, — равнодушно говорит Кесседи, будто нет в этом ничего такого.
— Но… — начинаю, но на этом многословность моего соседа заканчивается.
— Был там, теперь здесь. Конец истории, — прерывает, явно давая понять, что откровений не будет.
Пожимаю плечами:
— Ладно.
— Собирайся, — бросает мне Райан уже через плечо и выходит из “комнаты”, а я несколько секунд так и стою, уткнувшись взглядом в опустившуюся за ним штору.
Запоздало доходит: если мне так легко удалось определить, что он родом “сверху”, неужели и мое происхождение так бросается в глаза? И понял ли это главарь? Если понял, вся моя легенда летит псу под хвост…
Наконец, соображаю, что, кроме меня, тут никого нет, и подхожу к раскрытому рюкзаку, сверху в котором лежит книга.
