"
"Я не благородный рыцарь в сверкающих доспехах, не защитник слабых, и Мо люблю не больше остальных. Но, видя свежий фингал у него под глазом, все же морщусь.
— Кэм, это правда, что твой отец убил твою мать?
А вот это сюрприз. Удивленно распахиваю глаза. В голове сразу же рождается куча вопросов: “Кто тебе сказал?”, “С чего ты взял?”, “Какое твое дело?”… Но произношу только короткое:
— Да, — а потом отворачиваюсь, делаю шаг вперед в такт движению очереди.
— Да я… это… — Мо продолжает идти следом. — Предупредить хотел… Ребята считают, тут таким не место…
Крепко сжимаю губы и несколько раз глубоко дышу, чтобы унять подступившее к горлу бешенство.
— Каким — таким? — спрашиваю глухо, не оборачиваясь.
— Детям преступников.
Бешенство проходит, теперь меня душит смех. Скажите-ка мне, кто здесь дети, и кто не преступники? Понимаю, что дело вовсе не в том, за что отбывает срок мой отец. Раз откуда-то всплыла эта информация, то выплыла и сопутствующая ей — я из богатой семьи, Верхнего мира, как говорят здесь.
А вот за это в нашем, Нижнем мире, могут даже убить…
Дергаю плечом:
— Расслабься, Мо.
Но он не унимается и только подтверждает мои умозаключения:
— Они хотят тебя проучить, говорят, за твою семейку.
Слово “семейка” режет слух. Хотя чего я хочу? У меня нет ничего и никого, кого можно было бы назвать серьезным словом “семья”.
— Тебе-то что? — на этот раз все-таки оборачиваюсь. Встречаюсь своими со светло-серыми глазами Мо. Выцветшими, как у старика, а не подростка.
Он мнется, пожимает тощими плечами, но все же отвечает:
— Ты единственный, кто меня не бил.
И мне хочется сделать это прямо сейчас. Взять и ударить. Резко, жестоко, без всякой причины. Сдерживаюсь. Только сжимаю свободную от подноса руку в кармане в кулак.
Больше ничего не говорю, мне нечего сказать. Меня поражает этот сгорбленный тощий тип с подбитым глазом. Он ведь живет в том же мире, что и я, так как в нем еще умудрилась остаться наивность? Если кто-то тебя не бил, значит, он хороший, а остальные плохие?
Не считаю себя хорошим человеком, будь я им, у меня было бы желание вступиться за того, кого избивают на моих глазах.
Но его нет. Не до смерти — и ладно. Убить можно лишь раз, а избивать каждый день. Так что Мо ничего не грозит. Никто не хочет потерять забаву.
На обед каша. Не могу понять, из чего, да и не хочу знать. Бежевая масса, питательная, но совершенно безвкусная. Соль нынче дорого стоит, а о сахаре никто в Нижнем мире давно и не вспоминает.
