Все словно в комнате в штабе СБ: тепло, светло, горячая вода и новенькая зубная щетка в полиэтилене, а я понятия не имею, что будет дальше.
Расчесываюсь, рассматриваю себя в зеркале. Не знаю, сколько удалось поспать. Должно быть, несколько часов. Глаза немного припухшие. Еще бы, так прореветься. Хорошо, что Кесседи ничего не заметил. Или заметил, но тактично промолчал.
Волосы снова отросли. Роюсь в ящиках, но ножниц нет. Черт. Ладно, не буду при остальных снимать кепку, как всегда.
Выхожу из ванной, вздыхаю полной грудью.
Да, здесь тепло и светло, но в грязном бараке с костром посреди пола было менее опасно, чем сейчас.
Открываю дверь, выглядываю в коридор. Пахнет едой. В желудке противно бурчит.
Выхожу и, как собака, иду на запах. Дверь в одну из комнат приоткрыта. Та, которую заняли близнецы и Попс. Распахиваю.
Вся компания, в том числе и Кесседи, расположилась, по-турецки скрестив ноги, на полу и с аппетитом поедает что-то до жути вкусно пахнущее из картонных коробочек.
— О, Кэм проснулся! — радуется мне Брэд.
— Заходи, мы тебе оставили.
Киваю, прохожу. Тоже сажусь на пол.
— Почему не разбудил? — бурчу Райану, оказавшемуся справа.
— Мне показалось, не стоит, — отвечает коротко. Понятно, значит, заметил красные глаза. Интересно, какие причины придумал? Нет, не хочу знать. Тем не менее, не сомневаюсь, что до истинных не додумался.
Кир протягивает мне коробочку с едой. Заглядываю. Кусочки мяса в соусе с овощами. Пахнет божественно, и еще теплое.
Хватаю пластиковую вилку и несколько минут жадно жую.
Не могу ни думать, ни говорить, пока не утолю первый голод.
— В Верхнем мире все так живут? — тем временем рассуждает Попс, смотря по сторонам чуть ли не с благоговением. — Все такое новое, красивое. Еда просто объедение. Горячая вода… — он зажмуривается и становится похож на довольного рыжего кота. Разве что, усов не хватает.
— Тут еще даже ремонт не закончен, — отвечает Олаф. — Фред говорил, “верхние” живут в настоящих хоромах с мягкой мебелью и цветами.
— И фонтанами, — бормочет себе под нос Кесседи, но, так как только я решаюсь сесть близко к главарю, никто, кроме меня, этого не слышит.
— Неужели они никогда не мерзнут? — поддерживает разговор Курт, не переставая живать.
— На улице-то, наверно, мерзнут, — высказывается Рид.
Не сдерживаюсь.
— Мы на самой окраине Верхнего мира, — сообщаю, — там, где живет большинство людей, гораздо теплее.
Все замирают, смотря на меня огромными удивленными глазами.
