Хорошо хоть с водой проблем нет — снега вокруг больше, чем нужно.
Кесседи устраивается неподалеку. Не ест и не пьет.
— У тебя закончилась еда? — интересуюсь.
Дергает плечом, отчего с того сползает одеяло, и ему приходится ловить его и поправлять.
— Что-то, вроде, осталось. К черту ее.
Понимающе киваю. Аппетита нет и у меня. Но есть надо.
— Не дури, — высказываюсь. Не продолжаю мысль, он и так понимает, что я имею в виду.
— Угу, — отзывается. Молчит, некоторое время смотрит на огонь. — Думаешь, они не появятся? — вдруг спрашивает совсем тихо.
Не могу сказать, что вопрос застает меня врасплох. Но все равно вздрагиваю.
— Не понимаю, что у них на уме, — признаюсь. — У них была тысяча возможностей вернуться, прислать кого-нибудь.
— И тысяча причин не возвращаться, — мрачно добавляет Кесседи."
"— И это тоже, — соглашаюсь. — Ты передумал? — спрашиваю спокойно. Если он решит не связываться с “верхними” и пойти в обратную сторону, мне придется это принять.
— Зайти так далеко и развернуться? — хмыкает, не смотрит в мою сторону.
— Как вариант.
— Все наши варианты поганые, — кривится. Возразить нечего. — У нас кончилась еда и вода, — продолжает. — От жажды среди снега не умрем. А с едой перспектив мало. До ближайших жилых бараков дня три пути. И с нами там никто не поделится. Придется грабить.
Грабить мне претит. Но выживание этого стоит. Оружие есть.
— Три дня голодовки не проблема, — напоминаю.
— Это если мы сейчас развернемся и пойдем обратно.
— Но мы не пойдем, — это не вопрос.
Райан отворачивается, проходится взглядом по Проклятым.
Близнецы еще сидят, что-то жуют и тихо переговариваются. Попс завернулся в одеяло на манер спального мешка, и уже спит. Олаф уже улегся, но то и дело возится и переворачивается с боку на бок. Курт лежит на боку, подставив под голову согнутую в локте руку, и задумчиво смотрит на огонь. Что у каждого из них в голове? О чем думают? Чего ждут?
— Я не хочу развернуться и сбежать только потому, что страшно, — Кесседи отводит глаза от своих подопечных.
— Но если развернусь сейчас, до конца жизни буду думать, что случилось бы через пару дней, если бы не струсил, — уж кем-кем, но трусом я Райана, определенно, не считаю. Пауза. — Проблема в том, что я решаю не только за себя.
— Ты предложил им уйти, — напоминаю, — каждый и них решил, что остается с тобой.
— Тоже верно, — соглашается, не продолжает.
Сидим молча. Холодно. Зубы постукивают. Подсаживаюсь ближе к огню.
— Значит, продолжаем путь к границе, — подытоживаю.
