Как только патруль удалился, Инга спросила:
– Что должна сделать я?
– Представляешь, что сейчас происходит в корпусе, в штабах, армии, фронта, в Москве? Сбежал к немцам начальник штаба соединения. И никаких известий о беженцах. Наверняка боевая диверсионная группа проводила прорыв через линию фронта под прикрытием, но о Грунове и его подчиненных ни в армейской разведке, ни в НКВД ничего неизвестно.
Молодая женщина прижалась к офицеру:
– Но и у нас нет никакой информации о намерениях гитлеровцев использовать предателей.
Ты же не знаешь, зачем их доставили в Ригу и почему с ними желает встретиться бригаденфюрер Айкель, специально прибывший из Берлина?
– Это все верно, но надо хотя бы сообщить в Москву, что перебежчики в Риге и рядом с ними я.
– Только это?
– Хотя бы это. Пока. Как только у меня будут результаты разговора бригаденфюрера с Груновым, я передам их. Платов должен успокоить Берию, хотя генеральный комиссар если разойдется, то успокоить его сложно. Тем более о бегстве такого чина обязательно будет доложено товарищу Сталину.
Но предупредить надо. Ты сможешь сегодня ночью провести сеанс?
– С выходом в обычное место?
– Нет, из квартиры. Я буду этой ночью с тобой.
– Вот чего мне хотелось бы меньше всего.
Марк Рейтель, он же капитан госбезопасности СССР Андрей Сергеевич Ремезов, сотрудник IV Управления НКВД под началом старшего майора ГБ Петра Антоновича Платова, искренне удивился:
– Почему?
– Сам не догадываешься?
– Нет!
– А еще цветы даришь. Сухарь ты, Андрей!
– Ты хочешь сказать…
Женщина прервала его:
– Ничего я не хочу сказать.
Идем домой. Надоел этот парк.
– А посидеть в кафе?
– Я тебе дома кофе сварю. Этого хватит.
– Послушай, Инга, я…
– Не говори ничего. Мы только – начальник и подчиненная, и все!
– Нет не все!
– Тогда какого черта ты душу мне рвешь?
Инга, развернувшись, пошла вперед.
– Погоди, у меня машина.
Она не обернулась. Капитан госбезопасности вздохнул:
– Вот придурок, сам же хочешь ее. Надо исправлять ситуацию.
Решив оставить «Фольксваген» у ларька, Ремезов поспешил за женщиной."
"В ту ночь в Москву ушла шифрограмма:
«Грунов с Д и С в Риге. Подробности позже. Гудвин».
Глава третья
Пассажирский поезд «Челябинск – Москва» подошел к перрону станции Рязань-1. Звякнула сцепка, заскрипели тормоза, состав остановился.
Во втором купе мягкого вагона мужчина лет пятидесяти, положив портфель под подушку, взглянул в окно:
– Рязань, еще три с половиной часа, и будем на месте.
