Я негнущимися ногами попробовала сделать шаг, и мышцы прострелило иголочками, словно сильно отсидела. Пошатнуться не дал Кирилл, который и в подъезд зашёл со мной. И в лифт.
Находиться недолго в замкнутом пространстве с мужчиной было неуютно. Кирилл выжидательно смотрел на меня и молчал. И только возле двери, когда я нелепо обернулась, сжимая связку ключей, сказал:
— Пусти, я руки сполосну, — и показал разбитые костяшки на правом кулаке.
Мне очень не хотелось этого делать, но совесть просыпалась одновременно с рассудком.
Все же Кирилл меня спас.
Снова.
Бестужев первым шагнул в квартиру. Я щёлкнула выключателем, и коридор залил тёплый свет.
— Ванная слева… — уведомила я и, не обращая внимания на Кирилла, присела на корточки погладить Джема. Пёс счастливо вертел хвостом, который возомнил себя пропеллером. Когда за дверью ванной полилась вода, я все ещё не знала, что делать, поэтому по заветам бабушки пошла ставить чайник.
Одинаковых кружек у Ляли принципиально не водилось, но я все же надеялась и искала прозрачной чашке с расписными цветами пару.
— Твой пёс? — спросил Кирилл почти у меня над ухом. Я дрогнула и выпустила кружку из рук. Она пролетела до пола и, звякнув, разбилась. Я резко обернулась к Кириллу и присела собирать осколки. Бестужев отодвигал мои руки и складывал в свои ладони крупные куски. Я не выдержала.
— Зачем?
Кирилл замер и поднял на меня чёрные, как все глубины бездны, глаза.
— Что именно? — осталось мелкое крошево стекла, и я дотянулась до тряпки собрать остатки.
— Зачем ты со мной возишься?
— Трахнуть хочу… — беззастенчиво признался Кирилл и выдернул из моих рук влажное полотенце.
— Я замужем, — холодно призналась, снова ощущая острую, как эти самые осколки, злость, что поднималась изнутри.
— Я буду трахать тебя так, что ты не только имя своего мужа забудешь, но и своё… — многообещающе пообещал Кирилл, который взглядом задержался у меня на груди и лукаво улыбнулся.
Снова волна злости и ненависти. Вот почему Кирилл такой? Ну что ему стоило соврать? Почему он все выворачивает и опошляет.
Я уже приоткрыла рот, чтобы сказать все, что думаю о его «трахнуть», но мелькнула идея.
Глупая, однозначно.
Но соблазнительная.
В конце концов, Андрей сам виноват. И непонятно, почему я должна в войне под названием «развод» сдавать позиции.
— Кирилл, не в этом дело, — я вздрогнула, когда чайник щёлкнул. — Понимаешь, я мужнина жена. И даже то, что я уже подала на развод, ничего не меняет. А развод будет долгим.
