S я люблю тебя», подготовка к свадьбе и туфельки, которые я в свадебном платье не могла застегнуть…
Я не могла смотреть больше на Соню.
Она навсегда осталась у меня в памяти теперь как чудовище.
— Я его люблю, а ты просто позволяла себя любить. Это видно. По прикосновениям. Ты никогда не касалась Андрея. Была принимающей стороной, это он делал первый шаг…
Я покачала головой. Не стала ничего говорить, только обошла сестру и медленно побрела по коридору к выходу.
Все.
Хватит.
Это больно. Это ужасно больно. Но нельзя пережить только смерть.
Точки расставлены.
Пора выбираться из ракушки и жить дальше, иначе я не выкарабкаюсь.
Меня трясло в машине. Я держалась за руль, словно он мог убежать от меня. Но Ляля вытащила погулять и…
Кирилл.
Он меня злил. Он меня обидел. И он меня…
Нет. Не привлекал. Он просто был. Нагло улыбался. Проходился взглядом по мне, как острым лезвием. А ещё я нарекла его виновником всех своих бед.
С его неуместного подката началось все.
Все пролетело в бездну.
И, наверно, он ни в чем не виноват, кроме своей наглости.
И уволили меня скорее, просто найдя причину. Я не нравилась шефу, потому что, во-первых, подавляла большинство сотрудников, во-вторых, была слишком несговорчивой.
И зря я вылила на Бестужева все, что копилось. Всю злость, которая была адресована Андрею и Соне. Но в присутствии Кирилла у меня нервы начинали натягиваться, как струны на старой гитаре. И я не могла найти объяснение, с чего все так.
И это навязанное чувство, что я была ему обязана…
Бесил.
Поэтому и уехала, сначала наорав, а потом ещё и распсиховавшись.
Ляля сама доберётся. А я смогу в одиночестве перемыть все полки в спальне. И одеяло разложить, как оно должно лежать, а не как решит подруга. Я уже предвкушала, как вытащу чертов отпариватель и хотя бы пройдусь по постельному белью, чтобы углы не были пожёванными.
Мудак с криком, чтобы отдала сумку, вынырнул из темноты палисадника и дезориентировал. Вцепился в мою сумку и стал тянуть. Только от пьянящего чувства безысходности, что все летит к чертям, я не сообразила, что не стоило упираться.
Поэтому и прижала к себе сумочку, словно это последнее, что у меня осталось.
Заточка пролетела перед глазами невозможно быстро, а потом хруст, несколько глухих ударов, которые я пропустила, зажмурив глаза, и хриплое:
— Как думаешь, стоит его сдать ментам?
Я приоткрыла глаза и увидела, как над парнем в толстовке, который хотел меня ограбить, стоял Кирилл и потряхивал правой рукой.
