И вот, наверно, я тоже сейчас спала.
Потому что не может все это быть реальностью. Просто не может.
Я всхлипнула.
Вытерла тыльной стороной ладони сухие глаза и припарковалась возле жилого комплекса в центре.
Я могла обратиться сейчас только к одному человеку.
Просто сказать:
— Привет, меня муж ударил. И сделал ребёнка моей сестре.
Глава 6
— Я оторву этому мудаку яйца, — прорычало из зала, а я поставила сумку на полку и разулась. Сделала несколько неуверенных шагов.
А квартире пахло благовониями и чем-то морским.
От этого на губах проступил привкус соли. Я дотронулась кончиками пальцев и увидела на них кровь. Пока поднималась на лифте, опять разодрала ранку.
— А потом я ему глаз выбью! — снова послышалось из глубин квартиры, и я покачала головой.
Ляля, милая светловолосая кокетка, бегала в одних трусах и наспех натягивала на себя футболку. Рыжая псина с розовым крашеным хвостом породы шпиц и клички Джем крутилась у подруги под ногами. Завидев меня, пёс пробуксовал лапами по ламинату, понёсся навстречу и, подбежав, облизал щиколотки.
Ляля, с ее полным именем Ольга, подошла ко мне и обняла. Уткнулась носом в плечо. И засопела очень громко.
— Ева, милая моя… как же ты…
С Лялей мы общались очень хорошо в студенческие годы, а потом я вышла замуж, а она занялась своей жизнью. Но Ляля была настолько тёплым человеком, что, даже не разговаривая по полгода, мы могли встретиться и как ни в чем не бывало просто сказать друг другу, как соскучились.
И вот сейчас на обочине жизни я стояла и обнимала подругу, чтобы не чувствовать парализующей пустоты внутри.
— Я могу у тебя пару дней пожить? Просто понимаешь… — я нелепо развела руками, и сработал какой-то механизм, который включил слёзы у Ляли. Она сдавила меня в объятиях и горько заплакала. Что характерно, делала она это за двоих: за меня и себя.
Я растерянно поглаживала по спине подругу, а потом первый стресс прошёл, Ляля вернулась в одну из своих не самых очаровательная ролей:
— Как он мог? — подруга ходила по спальне. Светлые кудри подпрыгивали и от этого были похожи на хрустальные спиральки.
— А она? Ева? Почему они…
— Я не знаю… — я сидела на диване, поджав под себя ноги, и, если честно, не хотела говорить, просто потому что слишком больно и непонятно все. Что теперь делать? Сейчас я не могу выбрать работу, которая устроит меня по всем параметрам. Мне придётся устроиться хоть куда-нибудь, и не факт, что я буду получать прежние деньги.
При мыслях о финансах меня охватил мандраж.
