Сколько достигнет великого Центрального Мира Бога? Не будет ли так, как предсказал Христос: между двух людей, работающих в одном поле, «один берется, а другой оставляется»?
Друг, Ученик, Читатель! Кем бы ты ни был – берегись и береги душу! Ибо знай: ничто не может помешать нашему Бессмертному Зародышу принять форму, предписанную ему нашей ВОЛЕЮ. Через Любовь и Веру он может стать Ангелом и творить чудеса, даже обитая в глиняной оболочке; через безразличие и апатию – полностью и навсегда покинет нас; из-за насмешек и кощунственного неверия он способен перейти даже в более низкую форму, чем змея или жаба.
В нашей свободной от оков руке лежит наша вечная судьба. Прекрасная и страшная ответственность! Кто посмеет отрицать необходимость молитвы?»
Этот документ, подписанный именем «Казимир Гелиобас», носил на себе печать моего спасителя: оттиск, казалось, состоял из двух арабских или санскритских слов, которых мне было не понять. Я осторожно убрала вторую рукопись под замок к первой, и, пока серьезно раздумывала над ее содержанием, в комнату вошла Зара.
По ее словам, она закончила работу в мастерской и предложила проехаться по Булонскому лесу в качестве приятного способа провести остаток дня.
– Хочу быть с тобой как можно дольше, – прибавила она с ласкающей слух нежностью в голосе. – Раз в Париж приехали твои друзья, полагаю, ты скоро нас покинешь, а потому должна держать тебя рядом все оставшееся время.
Сердце сжалось при мысли о разлуке с ней, и я с тоской посмотрела в ее прекрасное лицо. Лео был с хозяйкой в мастерской и все равно казался очень печальным.
– Мы всегда будем хорошими подругами, дорогая Зара, – успокоила я, – не так ли? Близкие, любящие подруги, как сестры.
– Сестры не всегда любят друг друга, – полушутя заметила Зара. – А бывает, встречается «друг, что держится ближе, чем брат»!
– Что это за друг в твоем случае? – спросила я, тоже полушутя и с любопытством.
– Смерть! – ответила она со странной улыбкой, в которой читались и страсть, и торжество.
Я вздрогнула от неожиданного ответа, и нехорошее предчувствие охладило мой пыл.
Однако я постаралась говорить бодро:
– Что? Ну конечно, смерть держится к нам ближе любого друга или родственника. Но ты выглядишь более подходящей для объятий жизни, чем смерти, Зара.
– Это одно и то же, – ответила она. – Вернее, одно ведет к другому. Только не будем приниматься за философию. Одевайся и выходи. Карета ждет.
Я с готовностью подчинилась, и мы вместе насладились нашей чудесной поездкой.
