Ладно, отдаю финансы тебе, все, что мое, отныне твоё, — засмеялся он.
Хм… я ласково погладила мужа по щеке, а сама потеряла мысленно ручки. Наверное, из всех мужчин этого мира я отхватила самого лучшего. И меня любит, и подарками заваливает, и бюджет весь мой. Сказка!
Следующие полчаса меня просто баловали, как неженку. И купали, и целовали, и обнимали. Вынырнула я из этого блаженства только раз, когда меня, расслабленную горячей ванной и массажем, уложили на холодные простыни. А сверху на меня опустилось огромное твердое, как камень, мужское тело.
Нашептывая мне на ушко разные нежности, Хаул развел мои ноги в стороны, и мягко вошел. Обняв мужа за шею, я приготовилась танцевать самый древний танец любви.
Немного опоздав, мы все-таки явились в большой лекционный зал. За преподавательским столом находились несколько напыщенных мужиков со скорбными лицами, а напротив них сидел весь академический коллектив, включая кухарок и уборщиц. Правда, счастливы были явно не все.
Пока поднимались на последние ряды к храмовникам, я успела поймать на себе такие злобные взгляды, что впору было под партой какой прикопаться.
Хаул крепко обнимал меня и, не обращая ни на кого внимания, помогал мне преодолеть лестницу.
Наконец-то, усевшись, я привалилась к мужу и прикрыла глаза. Слабость накатывала волнами.
— Как она? — услышала я тихий вопрос.
— Нормально, — ответил Хаул, — но если устанет, то мы уйдем тенями.
Открыв глаза, я взглянула на Вэкса и благодарно улыбнулась.
В аудиторию вошел ректор Фигр, который под руку вел худую бледную женщину, на которой платье буквально висело мешком.
Эа Аалу я не узнать не могла. Пройдясь перед столом комиссии, Фигр усадил тетушку императора на первый ряд рядом с деканом ДолСоу.
Я тут же отыскала взглядом и вторую женщину. Мия сидела на предпоследнем ряду с мужем и дочерью. Рядышком обнаружился и Нарт Шау. Словно почувствовав мой взгляд, рыжеволосая женщина обернулась и мягко улыбнулась.
Я расплылась в ответной улыбке.
Кажется, теперь у нас действительно все хорошо.
А дальше был долгий заунылый монолог председателя комиссии и голос у него был такой гнусавый, что я и половину слов не разобрала. Когда он закончил гундеть себе под нос, лекционный зал разразился аплодисментами. Держу пари, все хлопали от радости, что он наконец-то умолк.
Дядечка с самым высокомерным видом передал какую-то бумагу, помещенную в рамку, ректору Фигру и тот высоко поднял ее над головой, демонстрируя лицензию на все заявленные специальности.
