— Дрюня любит Ирину и Хаул, — проклёкотало мое сокровище в ответ.
Слабо улыбнулась какой-то безумной улыбкой, я добралась до мужа и, сжав его ладони, из которых все еще вырывалась тьма, заглянула в его лицо.
— Я вернулась, Хаул, — мой голос звучал глухо, — я никогда тебя не брошу. Не оставлю. Я люблю тебя.
Открыв залитые тьмой глаза, он впился взглядом в мое лицо.
— Я люблю тебя, — хрипло повторила я. — Мне заявили, что наших детей будут двигать к власти. Ты ведь покажешь мне храм своего Тагрунса. Я ему большую фигу на алтаре нарисую.
Дернувшись и слабо улыбнувшись, Хаул завалился на бок и замер.
— Все, — выдохнул Морк, напугав меня.
Не понимая, что делаю, я привстала и, громко застонав, попыталась растормошить мужчину.
— Хаул, — в моем носу странно щекотно: на рубашку мужа упали капельки крови.
— Ирина, все хорошо с ним, — Морк обнял меня и прижал к груди, как ребенка, — у тебя кровь идет носом.
— Сейчас наши целители и к тебе подоспеют, — друг мужа укачивал меня на своих руках, — держись.
— Хаул, — выдохнула я.
Дрюня, присевший рядом с некромантом, положил лапу ему на грудь.
— Хозяин спать, он устать.
Вэкс слабо пошевелился и опрокинулся на спину.
— Месяц с лазарета не вылезу, — пробормотал он. — Я почти пуст, но счастлив демоны раздери. Ты глянь, Морк, летят падальщики. Да как вовремя. Знали, твари. Только пусть перетопчутся. ХоШио мы уже своим передали, Ирина с нами, а значит, лицензию им придется дать. Мы выиграли, Морк.
— Я свое дело сделал, пусть эта аттестация теперь мимо проходит, а я в лазарет на все три дня.
Пусть теперь профессора с деканами носятся, — проворчал менталист.
Устремив взгляд в небо, увидела серебряных драконов, на которых виднелись очертания людей.
Это последнее, что мое уставшее сознание смогло уловить. Закрыв глаза, я отключилась
* * *— Тихо, Хаул, она всего лишь спит, — словно издалека до моего сознания донесся знакомый голос.
— Я знаю, Шахи, но мне страшно выпустить ее из рук, — нежные губы оставили теплый след на веке.
— Когда они узнают…
— Ничего не смогут сделать. Она ходок, любое давление со стороны императора или его противников и Ирина просто уйдет, думаю, прихватив тебя и этого вашего чешуйчатого героя.
Я улыбнулась, услышав про Дрюню.
— Не напоминай мне об этом нахале, — застонал Морк, — он оккупировал столовую и жрет все, что плохо лежит. Ничего съестного после него не остается, и ведь слова ему не скажи. Поварихи за него горой!
— Не трогай моего дрика.
