Да, я и забыла: бабушка всегда все подробно расписывала на обороте фото, все боялась, что в старости станет памятью слаба. А не дожила. К горлу подкатила горечь.
— Их могилки остались в моем мире, — тихо поделилась я своими переживаниями, — никто не придет на кладбище, не приберется, не поставит цветы. Это тяжело осознавать.
Где-то недалеко загалдела стайка птиц. Покрутив головой, я не нашла, откуда доносится гвалт.
— Могилы нужны живым, милая моя. Они для нас. А мертвым уже не важно: будут ли на их могилах расти сорняки или нет.
Их души ушли в иные измерения. Тело всего лишь оболочка. Так что не переживай. Главное, храни память о близких в сердце и их душам будет легче уйти на перерождение.
Слова Хаула немного задели меня.
— Ты так просто об этом рассуждаешь!
— Я некромант, Ирина. Кому, как не мне, об этом знать. Могилы для живых, мы приходим туда, чтобы вновь ощутить себя рядом с близкими и любимыми. Это нужно нам, но не душам. У них впереди новая жизнь.
После его слов мне стало чуточку легче.
Поднимаясь к себе в комнату, я вспомнила, какой там сегодня был беспорядок, и мысленно приготовилась к очередному сюрпризу от своего дракоши. И Дрюня меня не разочаровал!
Войдя в комнату, я встала как вкопанная.
— Не понял, — Хаул криво усмехнулся. — Это что за постирушки такие мировые?
— Дрюня! — взвыла я сиреной. — Это что такое?
Дракошечка тут же показался из ванной комнаты с охапкой постиранных вещей. Моих вещей! Я подняла руки и беспомощно указала на веревки, протянутые через всю комнату.
Их было столько, что казалось, паутину кто-то сплел. Но это не главное. На них висели мои кофточки, блузки, брюки, джинсы, носки и, как вишенка на торте, прямо в центре комнаты моё нижнее бельё! Все! Вот как на показ.
Дрюня, молча, с важным видом прошагал до пустующей веревки и, неуклюже взлетев, медленно махая травмированным крылом, принялся развешивать остатки моего гардероба.
— Дрюня, а хоть что-нибудь сухим ты оставил. Мне сейчас во что переодеваться?
Кажется, до дракончика кое-что стало доходить.
Он внимательно осмотрелся, прошагал в дальний конец комнаты, где были раскиданы вещи из багажника, и, вывернув пустые сумки, просто развел лапками. Немного подумал и зорко глянул на Хаула."
"— Если он собирается то же самое проделать и с моим гардеробом, то я против, — рассмеялся он.
— Хаул, у нас свидание накрылось медным тазом, а тебе смешно. Мне же теперь переодеться не во что, а идти в том, что на мне сейчас, я отказываюсь.
