— А он что делал? — я даже придвинула ближе, страсть как хотелось знать подробности.
— Так список, молча, писал и на меня все поглядывал. Ой, мне так неудобно было: дважды эту мешанину посолила. Испортила все. Так расстроилась, думала, прямо там от унижения расплачусь.
— А он? — мое любопытство требовало завершения истории.
— А он подошел, попробовал и говорит: подсластить бы. А потом, Ирина, — девушка прижала руки к своим щекам, — поцеловал. По-настоящему! Я еще никогда не целовалась. Да, я же солдатская дочка. Папка от меня женихов метлой гонял.
А Нарт, он…
— Оу, он уже не профессор Шау, а Нарт, — я расцвела в улыбке.
Молодец мужик, быстро он. Церемониться не стал.
— Ирина, он так меня целовал, я думала к его ногам лужицей стеку.
— А дальше то что? — не вытерпела я. — Что сказал после поцелуя?
— Ничего не сказал, взял казанок с пересолом и пошел есть, — Марика как-то сдулась. — Ой, Ирина, он пока ел, у меня столько мыслей в голове было. Анка эта вспомнилась. Подумала, может, он решил, что я как она — только свистни и подол задиру.
Вспомнила, как ты храмовников за меня отчитывала. Накрутила себя так, что вот прямо все ему и высказала: что не гулящая, что права не имеет так со мной себя вести, что у меня чувства к нему. В общем, выговорилась!
— Ну, ты даешь, — я живо представила себе всю эту картину и прыснула со смеху. — А дальше что было? Не томи уже.
— А он мне такой: ""все, мол, сказала"", — Марика подскочила со стула и вытащила из верхнего шкафчика сладкие сухари.
— Ты специально с рассказом тянешь, чтобы я изошлась? — проворчала я.
— Нет, я, когда волнуюсь, — всегда ем, — Марика макнула сухарь в чай. — Так вот, а он мне и говорит: я с твоим батькой еще три месяца назад побеседовал, и у меня добро от него на ухаживания за тобой. Только все не знал, как подступиться. Но раз уж ты сама пришла, то чего теряться.
— Как мне нравится этот мужчина! — воскликнула я. — Но у вас же, у мужчин, в обществе принято выбирать женщин зрелых?
Я все не могла понять, как у них тут все устроено.
— Вот то-то и оно! — Марика просияла, как монетка. — Понимаешь, Ирина, для женщины, такой молодой, как я, это … я даже не знаю, как выразиться. Вот представь, если твой мужчина старше тебя на десять — пятнадцать лет, то в глазах окружающих ты становишься женщиной благовидной. Наверное, вот так как-то
— Нормально, а если мужчина тебя младше, — задав вопрос, я как-то подзависла.
— Ну, это значит, что никто более достойный, чем мальчишка, на тебя и не взглянул.
