– Что?
– «Ты мне тоже», – проблеял он, явно пародируя меня. – Нравлюсь как друг?"
"Скрестив руки на груди, я с лёгким негодованием посмотрел на него.
– Не смешно, Скэр. – Попытка задеть меня увенчалась успехом. – Да, нравишься, но как друг.
– Я так и думал, – улыбнулся он, но улыбка вышла вымученной. – Оливия?
– М?
– Нравится тебе?
Почему-то у нас совершенно не клеился разговор. Меня это потихоньку выводило из себя.
– Скорее нет, чем да, – чуть тише произнёс я. Вот говорить о ней совсем не хотелось.
– Ого, – охнул Скэриэл.
– Даже так… Что произошло? Встретил кого-то ещё?
– Нет-нет. – Я скривился, как от зубной боли, помолчал и добавил, пожав плечами: – Ну, так вышло.
– Да ты два года по ней сох! С чего такие перемены?
С другой стороны, говорить об Оливии Брум было безопаснее, чем обсуждать наши с ним отношения.
– Не знаю. – Я нервно дёрнул плечом.
Сама мысль о том, что я был влюблён в неё два года, показалась мне сейчас на редкость утомительной. Была ли в этом вина Оливии? Скорее, тут дело в моих несбывшихся ожиданиях, в том недосягаемом образе, что я собственноручно сотворил в своей голове, воздвиг алтарь и сам же теперь жаждал его сжечь, растоптать и навсегда забыть.
Оливия оказалась не такой, какой я её себе представлял. Сейчас мои чувства к ней походили, скорее, на обожание неприметного поклонника актрисы любимых постановок. Будучи примой, она очаровывала на подмостках сцены, притягивала внимание всех зрителей, играя нужный образ. И, лишь столкнувшись с ней лицом к лицу, настоящей, живой, из плоти и крови, я осознал, как жестоко ошибался.
Скэриэл изобразил удивление, но промолчал.
– Просто прошла влюблённость, – закончил я.
Он поднялся и подошёл ближе, я же из чистого упрямства остался на месте. Скэриэл не вынудит меня смутиться. Наша дружба не пошатнётся из-за этого мимолётного признания. Оно вскоре забудется, и всё станет как прежде. Если я сумел изменить отношение к Оливии, то ничего не стоит и ему смириться с тем, что мы останемся не более чем близкими друзьями.
Я страстно желал, чтобы Скэриэл никогда не говорил о своих чувствах ко мне. Пусть всё будет как раньше. Мне жизненно необходима стабильность хотя бы с ним. За последнее время я узнал столько всего: моя семья – фальшивка, настоящие родители мертвы, а я – наследник Октавианской империи, за которую должен биться – вот только совсем этого не хотел. Помимо всего этого Гедеон утверждал, что мне подвластно извлечение тёмной материи.
