– Стас обрезал нить, вытер испарину со лба и, взяв наполненную спиртом кружку, опорожнил ее тремя жадными глотками.
– А знаешь, какое обстоятельство меня больше всего угнетает в этой кошмарной истории? – продолжил охотник. – То, что все эти великомученики были убиты тобою абсолютно бесплатно. Просто сердце кровью обливается. Если б я знал о твоих мясницких наклонностях, то непременно договорился бы с Центровыми. Такая свинская бойня ради жалкой железяки, – постучал Коллекционер ногтем по кожуху MG3. – Обидно. Бульдозерист, если жив еще, на эту пропажу даже внимания не обратит теперь.
"
"– Требуй с Фомы премиальных, – посоветовал Стас и плеснул в опустевшую тару из стоящей рядом бутыли, после чего вылил содержимое на только что зашитое бедро. – М-мммм… Блядь!!!
Жестяная кружка заскрипела под сомкнувшимися пальцами.
– С него стребуешь, пожалуй, – хмыкнул Коллекционер. – Кстати, пулемет не мешало бы почистить, а то совсем вид непрезентабельный, – он нагнулся и шумно втянул ноздрями воздух, – ты из него стрелял?
– Да.
– Не сломал, я надеюсь?
– Отвяжись. – Стас прислонился к стене и запрокинул голову, тяжело дыша.
– Ну вот и поговорили, – делано обиделся Коллекционер. – Что, даже не поинтересуешься, как мои успехи?
– Как твои успехи? – спросил Стас, не меняя положения.
– Отлично! Пока ты бока отлеживал и жрал казенную баланду, я имел очень долгий и весьма нелицеприятный разговор с Хромым. Пришлось сильно постараться, чтобы выторговать нужную информацию.
– Выторговать?
– А ты как думал? Здесь альтруисты давно вымерли.
– Чего он хочет?
– Долю, – пожал Коллекционер плечами.
– Сколько?
– Шестьдесят золотых. Больше не уступит. И так с сотни начал.
Стас усмехнулся и облизал пересохшие губы:
– Он знает, что конкретно мы хотим предложить?
– Ты меня за идиота держишь? Разумеется, не знает. И про тебя я ему тоже не говорил.
– Хорошо. Соглашайся.
– Уже согласился. На восемь утра встреча назначена.
– А как же пулемет?
– У нас еще четыре дня.
– Это просто… – Стас качнулся и повалился на кровать, – замечательно.
Теплые солнечные лучи наполнили комнату, освобожденные из плена оконных штор. С кухни потянуло пирогами.
– Поднимайся, соня, – прошептал на ухо мягкий, бархатный голос.
– Уже?
– Я на стол собрала. Все горячее.
Бездонные серо-голубые глаза светились радостью. В каштановых локонах заблудилось солнце.
Стас протянул руку и коснулся золотистой кожи:
– Катя.
Нежные желанные губы печально улыбнулись, изящная ладонь погладила его колючую щеку.
