А вы, семеро, за мной!
– Товарищ лейтенант, меня возьмите, – тихо попросил Бурмин, парень повернул голову, в глазах показалось мольба. – Пожалуйста, возьмите… – голос задрожал. – Не пожалеете, товарищ лейтенант. Я этих фрицев голыми руками душить буду.
– Уверен, что пожалею… Бурмин, извини, не возьму. В следующий раз пойдёшь, а сегодня остаёшься.
– Товарищ лейтенант…
– Я сказал – останешься! Это приказ! – Глеб повысил голос. – Прости, Бурмин. Пойми, нам холодные головы нужны, а у тебя сегодня голова такая, что и нас погубишь и сам сгинешь .
Всё, и не смотри на меня так.
Глава шестая
– Товарищ лейтенант, вы нам точно все сказали? – прошептал Друбич, сползя на дно канавы. – Про склад у деревни Баталова, замаскированный под овощехранилище.
– Да, Друбич. Как цыганка, всю правду тебе сказал, ничего не утаил, – Глеб выплюнул травинку. – Тебя что смущает?
– Странно это, товарищ лейтенант. Ну забыли про склад, да и шут с ним. Немцы, надо будет – сами взорвут, у них этих боеприпасов до чёртовой мамы. Что им какой-то склад?
Шубин отделался молчанием, затянул потуже ремень на поясе комбинезона:"
"– Умные все пошли… Значит существует страшная тайна, знать которую нам не положено, – глубокомысленно заключил Герасимов.
– А может всё проще?.. Кто-то из начальства опростоволосился, а теперь нами прикрывается…
– Так, разговорчики!.. – нахмурился Глеб.
– Виноват, товарищ лейтенант!
Временами казалось, что он распустил свое воинство, но лейтенант продолжал придерживаться выбранной тактики в отношении подчинённых – не стоит держать их на длинной дистанции, они такие же люди, да и ты не полковник, больше шансов, что в опасной ситуации прикроют тебе спину.
С обратной стороны к откосу привалился Глинский, всем своим видом проявляя безразличие, он в три затяжки высосал папиросу, зачем-то закопал окурок в землю, стал отцеплять от пояса фляжку.
– Володька, а ты что скажешь? – поинтересовался обустроившийся за ним Мостовой.
Глинский пожал плечами:
– Ничего…
– И правильно! – засмеялся Герасимов.
– Меньше знаешь – спишь как мертвый.
Зашевелился Шлыков, вытянул ногу, почесал колено, он усердно боролся со сном, глаза слипались.
Небо из тёмно-синего становилось бледно-фиолетовым, ещё минут пятнадцать и оно обретёт розоватую серость, а там и утро, новый день, насыщенный непредсказуемыми событиями.
Группа покинула расположение час назад, застряла на минном поле, а всё остальное время одолевала буераки нейтральной полосы, растянувшиеся на два километра.
