– Вадька, не вздумай! – завопил Герасимов, падая на колени.
Шлыков схватил его подмышки, оттащил.
Всё было кончено – Вадик Мостовой был мертв. Стихли конвульсии, мутные глаза устремились в небо. Герасимов яростно закричал, грозя в сторону немцев кулаком, комок тошноты теснился в горле, готовый выплеснутся.
Они должны бежать! И снова побежали, хоть кто то должен выжить. В спину стреляли. Подтянулись вояки из полевого лагеря – не всех видать там отутюжили. Дистанция приличная – метров двести по просеки уже отмахали.
Но стреляли из карабинов – у них высокая прицельная дальность.
Поначалу не поняли почему упал Савенко, вроде бежал вместе со всеми, потом как будто споткнулся. Глинский заметил это первым, стал кричать. Шлыков и Герасимов скорчились за пеньками, обросшими пучками зелени, врезали наугад из автоматов. Немцы лезли на просеку, но без особого рвения. Шубин пополз к упавшему сзади, пыхтел Глинский. Савенко не шевелился – пуля повредила рацию, в вещмешке сделала дырку, вторая вошла в затылок, сразу входное отверстие не заметили, а когда перевернули тело – отшатнулись.
Верхней части лица у Савенко фактически не осталось – пуля прошила голову, натворила дел на выходе.
В ожесточении надавили на спусковые крючки. Заматерился Герасимов, в обычной жизни воспитанный и сдержанный. Немцы потеряли двоих, но продолжали перебежками осваивать просеку. Их прижали к земле дружным залпом, побежали дальше, сгибаясь под собственной тяжестью.
Просека оборвалась, далее была короткая лесополоса, ставшая спасительной.
В лесу их разбросало: Шлыков остался рядом; остальные ушли куда-то в сторону, побежали параллельным курсом. В спину стреляли – фашисты настойчиво лезли.
Оборвалась лесополоса, потянулись амбары, загоны, силосные башни. Бежали по грязи, с трудом вытаскивая ноги из мутной жижи. Глинский и Герасимов двигались правее, их головы мелькали за соломенными скирдами. Кончилось заброшенная ферма, свернули за последнюю постройку из трухлявых досок.
Гудению моторов за спиной сначала не придали значения, но тут послышался тягучий свист и душа провалилась в пятки.
Заработала передвижная миномётная батарея, видно дислоцировалось неподалёку. Придумать что-то хуже было уже некуда. Гремело слева, справа, сзади разлетались лепёшки застывшего навоза, клоки сена, развалился как картонная коробка, оставшиеся за спиной сарай.
Но они ещё бежали, рвались к лесу из последних сил, играли в догоняшки со смертью. Снова мерзкий свист наполнял воздух.
