Словно огромный раненый зверь!
А потом, почти завершив свой разворот в сторону Инкоу, «Асама» окончательно замер и все-таки начал уходить под воду. Страшно! Сотни человек команды так и не успели выбраться из внутренних помещений, чтобы напоследок хотя бы взглянуть на солнце. Но были и те, кто смог спустить шлюпки, кто пытался выгрести в сторону берега вплавь. Капитаны ближайших японских миноносцев храбро бросились на помощь своим товарищам, но… Не стоило им забывать, что бой еще не закончился.
Если раньше миноносцы могли прятаться за пушками и крепкими бортами «Асамы», то теперь они неожиданно оказались один на один против нашего бронепоезда.
Нет, были еще городские батареи, но без наводчиков движущаяся цель оказалась им просто не по зубам. Миноносцы в отличие от них нас видели и могли корректировать свой огонь, но у них была другая проблема. Не поставили на них нормальных пушек. А одно 75-миллиметровое орудие и пара 47-миллиметровых скорострелок — это совсем не то, что могло пробить нашу броню, усиленную после прихода новых более мощных локомотивов.
— Эх, если бы еще на берегу были нормальные батареи, а не обманки, — вздохнул рядом Брюммер.
— Не обманки, — поправил я его. — Просто легкие пушки.
— И пугачи, — хихикнул от нервов артиллерист.
— И пугачи, — согласился я.
Действительно, если бы мы поставили на берегу обычные полевые пушки, то японцы по одному звуку залпа смогли бы догадаться, что те им не страшны. С опытом и не такое начинаешь замечать на глазок.
Именно поэтому мы добавили к нормальным орудиям детскую поделку. Пара стальных труб с порохом, которые выстрелить, конечно, не смогут, но вот басовито бабахнуть, добавляя дрожи в коленях — это вполне.
Тем временем избиение японского флота продолжалось. Вслед за «Асамой» на дно отправился еще один миноносец, а оставшиеся четыре, бросив попытки вытащить своих из воды, поспешили отойти под прикрытие фортов Инкоу. За кораблями назад потянулись и все отряды, стоящие за пределами города, и за какой-то час все море и все внешние укрепления остались за нами.
А еще… С учетом того, что ушедшие было вперед миноносцы сначала вернулись за утопающими, а потом не решились снова пройти над минами, получалось, что о нашем успехе никто во внешнем мире пока не знает.
И это открывало очень интересные перспективы.
* * *Капитан Йоко с самого детства знал, что его имя означает «ребенок моря», и, возможно, это и определило его судьбу.
