Пойдут, их даже отряд миноносцев подкараулит и подобьет! Так, наверно, и тут: машины защищают солдат, солдаты — машины. И вместе они — сила! Главное, чтобы с минами справились!
Тюрин отметил, что поручик больше не сомневается в том, что макаровцы прекрасно ориентируются на местности и в силах японцев. А потом он обратил внимание на стальные тележки, которые катили перед собой первые 12 машин. Чем-то они походили на бороны, словно кто-то собрал сразу несколько штук в ряд, поставил сверху груз и… Такая штука ведь на самом деле может расчистить дорогу.
— Доехали, — выдохнул поручик, когда машины-черепахи легко снесли сначала столбы с проволокой, а потом заехали на перепаханное взрывами поле.
Это они пытались подорвать мины издалека с помощью обстрела, но… помогало слабо. А вот бороны макаровских черепах… Одна из них зацепила первую мину. Взрыв! Волна земли ударила в морду машины, заставив ту покачнуться. Тюрин чуть не подпрыгнул, стараясь побыстрее разглядеть детали, и вот… Взрыв погнул часть зубьев бороны, но сама машина осталась цела и тут же поползла дальше.
Еще взрыв, еще… Рядом ползли другие сухопутные тралы, расчищая проход для будущей атаки.
И в том, что она будет, теперь уже никто не сомневался.
— Фельдфебель, вернитесь к нашим и прикажите, чтобы готовились! Как только Макаров прорвет оборону японцев, мы должны его поддержать! — сам поручик при этом и не подумал уходить с наблюдательной позиции.
Тюрин бы тоже не отказался увидеть все детали будущего боя, но… Поручик прав.
Если Макаров прорвется… Нет, когда Макаров прорвется, чтобы закрепить успех, ему потребуются все их силы.
— Есть! — фельдфебель сжал зубы, в последний раз бросил взгляд назад, отполз с наблюдательной позиции и побежал обратно к расположению роты.
* * *Вот мы и прибыли к Ляодуну. И будущая операция была гораздо сложнее всего того, что мы планировали и делали раньше. Во-первых, потому что японцы успели окопаться, и теперь нужно было не сдержать их встречный удар, а выбивать из укреплений… Причем хороших укреплений! Ну, и во-вторых, до этого, несмотря на сопки, добавляющие перепадов высот в каждое поле боя, мы каждый раз сражались на равнине.
А на Ляодунский полуостров прямо по его центру заглядывал край горного хребта Цяньшань."
"Этакие Альпы, из-за которых японцам достаточно было удерживать только довольно узкие проходы вдоль моря. Около 30 километров с запада, со стороны Ляодунского залива, и примерно столько же на востоке, со стороны Корейского.
