— Господин фельдфебель, — ефрейтор Глыбов тоже все видел. — Может, поможем?"
"Помочь? Такое простое и понятное слово. Вот только нет у них приказа, и тогда, даже если все пройдет идеально, если они и спасут 18-ю роту и японскую позицию возьмут, именно ведь с него, Тюрина, спросят, а зачем он полез вперед. Зачем подставил своих солдат.
— Ваше благородие, — фельдфебель Тюрин не смог себя побороть и просто подполз поближе к командиру роты, поручику Красову. — Может, поможем?
Поручик молчал. Тюрин сначала подумал, что того накрыло от страха, такое иногда бывает с молодыми офицерами.
Протянул руку, хотел было предложить свою флягу с купленным еще в госпитале коньяком, но Красов неожиданно уронил голову и сполз в сторону… На груди у него расплывалось красное пятно. Случайная пуля, которая нашла свою цель почти за две тысячи метров от чужих позиций. Тоже бывает…
— Господин фельдфебель! — Глыбов все заметил и заволновался. — Что будем делать?
И в этот момент Тюрин осознал, что если японцы сейчас решат пойти вперед, то они не выдержат.
Не то, что с атакой не справятся, а свои собственные позиции потеряют. Подставят соседей, весь корпус, армию… Все как всегда: одни приносят Родине славу, а другие позор. И от последней мысли стало так обидно, что фельдфебель не выдержал и, приказав себе не думать о будущем, вскочил на ноги.
— Ура! В атаку, братцы! — заорал он. — Поможем своим!
— Поможем своим! — в два раза громче заорал Глыбов, словно прогоняя из себя все страхи и сомнения.
— Ура! — подхватил кто-то рядом уже без всякого заднего смысла.
— Ура!!! — полетело на сотни метров во все стороны, когда их рота пошла вперед.
18-я, услышав их клич, догадалась залечь, а они за считанные минуты добежали до японских позиций. Часть бревен для колючей проволоки полетела на землю перед ней, подрывая мины и расчищая дорогу. Точек прорыва в итоге получилось всего две, и японцы успели подтянуть к одной из них пулемет, но его накрыли гранатами. Рядовой Сытин, который, казалось, ничего не умеет кроме как жаловаться, рванул вперед и поразил его точным броском почти на 20 метров.
Японские винтовки, впрочем, и без пулемета устроили у них над головами целое море из пуль.
— Вперед! Вперед! — было очень страшно поднимать голову, даже на пару сантиметров, но Тюрин знал, если поддаться страху, если остановиться, то тут их и возьмут.
Рывок. На земле осталось не меньше десяти человек, но остальные подобрались на дистанцию броска.
