– Я поняла, что мама мне соврала, и она вновь предала отца. Именно тогда я перестала её любить. Алим заметил меня и… бросился за мной, потому что я уже вовсю, со слезами на глазах бежала к машине. Но не успел. Я приказала меня отвезти домой. Когда я приехала, папа спал. Пьяный. Я легла рядом с ним и обняла. Я плакала и обнимала его. Жалела, гладила по голове и обещала, что сделаю всё, чтобы он был счастливым. Я решила не говорить папе о том, что Стефа вновь его предала. Он уже отказался от неё. Сам. И про дядю решила не говорить, чтобы не сломать папу.
– Ты была ребёнка, Алиса! Тебе нужно было с кем-то это обсудить!
– Я была взрослой, умной и сильной девочкой! И я понимала, что могу, а чего нет! Сохранить этот секрет было в моих силах, – детская слеза, которую я не выпустила в тот момент, вырывается наружу. – Следующим утром я встретилась с Алимом в нашем с папой доме. Он пришёл ко мне. Объясниться. Попросить прощения. Но я… я не думала о себе и о том, что видела. Я думала о папе.
Я пообещала Алиму, что ничего не скажу папе, но он уедет из России. И тогда я его прощу. Он улетел этим же вечером.
Натягиваю улыбку и опускаю голову на плечо Рустама.
– И я его простила. По-настоящему, – хмыкаю. – Мама могла ему соврать, как и мне. Мы с ним оба доверчивые до ужаса. Тем более в его квартире, помимо валяющихся на полу вещей, были пустые бутылки из-под алкоголя, – закрываю глаза, почувствовав прикосновение губ Рустама к моей макушке. Успокаивает. – Тогда я не понимала того, что видела.
Лишь со временем. Когда взрослела, для меня история открывалась с новой стороны и с нового взгляда. Мы недавно говорили с дядей на эту тему, и я окончательно убедилась, что он не хотел предавать папу.
– Я не знаю, что сказать…
– Мне кажется, в тот вечер она просто хотела сделать отцу больно. Сделать снимки, где они с Алимом вместе или… я не знаю! Мне кажется, она просто мстила отцу за то, что не пошёл у неё на поводу. Алим просто попал под горячую руку. И теперь… теперь я боюсь, что она сдаст Алима.
Сделаем папе больно путём предательства дяди и… моего, получается. Ведь я промолчала.
– Отец тебя поймёт, – уверяет меня Рустам.
– А Алима? Его он простит?
– Я поговорю с ней сам. В крайнем случае – заплачу за её молчание.
– Даже не думай! Но я должна быть на шаг впереди неё! Чтобы контролировать ситуацию и избежать…
– Ты ничего не должна! Это разборки твоего отца, твоей матери и Алима. Ты рассказала обо всём мне.
