Стало немного легче дышать — не было в его взгляде презрения, что я уже придумала у себя в голове, а только усталая обречённость.
Взяв меня за плечи, развернув, повёл вглубь дома, при этом захлопнув дверь.
Понимала, что нам предстоит тяжёлый разговор, от которого не сбежать. Мне придётся многое рассказать. Впрочем, как и ему.
Тея
Не издаю ни единого звука, пока Ян ведёт меня в гостиную. Сажает на диван, а сам устраивается напротив в кресле. Смотрит на меня внимательно, словно вечность не видел. Собственно, так оно и есть.
Мы давно не виделись, не смотрели друг другу в глаза, как сейчас, не касались друг друга.
Бергер сначала хмурится, думая о чём-то; то вдруг уголки его губ слегка приподнимаются в лёгкой улыбке, то он снова хмурится, стоит его взгляду пройтись по моей фигуре.
Не буду скрывать, что сильно похудела — это и так видно, стоит только посмотреть на моё лицо. Щёки впали, делая скулы заострёнными, а если Ян захочет обнять меня за талию двумя руками, то уверена, что пальцы одной его руки с лёгкостью коснутся пальцев другой.
Я лишь изредка заставляла себя съесть хотя бы ложку каши и выпить кружку крепкого чая, чтобы хоть на пару часов заснуть. Привести себя и свои мысли в порядок. А главное, взять из ниоткуда силы, которых нет, чтобы бороться, чего бы мне это ни стоило.
Я устаю играть в эту молчанку, откидываюсь на спинку дивана и пристально смотрю в потолок, будто нашла там что-то поинтереснее человека, сидящего напротив меня.
Нагло вру. Мне хочется рассмотреть Яна всего.
Буквально детально. Пройтись по лицу, по которому скучала. Плечам, за которые можно крепко уцепиться, зная, что тебя не отпустят, что бы ни случилось. Руки, что крепко сжимают тебя, словно отгораживая от всего плохого. Но где же ты был раньше, когда мне так нужен был ты?
Твоё тепло, родной запах. Спина, за которой не страшно — она словно каменная стена, её не разобьёшь.
Боюсь посмотреть в его глаза и увидеть презрение, злость из-за того, как с ним поступила, не рассказав о сыне, который рос вдали от него.
Как настоящий отец он имел право знать, но я лишила его привилегий знать об этом и хоть иногда, но приезжать. А смог бы он приезжать, когда у него своя семья, в которой, по словам Матвея, он счастлив?
Нужны ли мы ему с Сашкой?"
"— Нужны, — слетает с его губ, будто он прочитал мои мысли.
Замираю, вцепившись пальцами правой руки в подлокотник.
— Вы вместе с сыном мне нужны, — повторяет, но я не верю своим ушам.
