Ян так и не перезвонил, что отзывается болью глубоко в сердце, но я не могу его винить, потому как сама оборвала с ним все связи, и он вправе не
поднимать от меня трубки. Но это касается не только меня. Это касается нашего общего ребёнка, которому сейчас нужна помощь. Помощь отца, который мог бы стать донором стволовых клеток.
Тревожа мои мысли, тишину нарушает громкий звук дверного звонка, что разносится по уютному дому. Укутавшись сильнее в плед, что был накинут на плечи, поплелась к двери.
Никого в гости в такое время не ждала, поэтому даже и не подозревала, кто это мог быть, но всё равно повернула замок, отпирая дверь.
А открыв её, так и остолбенела, не зная, как реагировать и что вообще сказать человеку, что сейчас стоит передо мной, словно мираж, приведение, которого просто не может быть здесь.
Прошли почти сутки с того времени, когда я набирала номер этого человека, который даже не принял вызов. И вот он здесь. Прилетел. Бросил всё. Но как? Кто ему сказал?
Хмурюсь, когда вижу за его спиной Матвея.
— Вам нужно поговорить, — слышу строгий голос друга. — Тея, не смотри так на меня. Я сделал так, как должен был. В отличие от тебя, — и это был укор в мою сторону, когда я не сказала о болезни Ады Огневу.
Прикрываю глаза, понимаю, как же чертовски он прав.
— Прости, — тихо слетает с моих губ.
— Я люблю тебя, Тея, как подругу, и мне больно видеть, как ты вместе с Сашей погибаешь. А теперь я пошёл к своей жене и детям, а вы сядьте и наконец поговорите, — киваю, молчу, потому как он прав.
Нам нужно сесть и обо всём поговорить. Я должна всё рассказать Яну, и, надеюсь, он поможет моему малышу.
Матвей скрылся из поля зрения, а я так и продолжала стоять, опустив голову вниз. Мне было страшно поднимать взгляд на Яна и увидеть в его глазах презрение по отношению ко мне. Я не знала, что мне делать, но, как всегда, всё решил Бергер.
Мужчина аккуратно дотронулся до моей руки. Медленно подняла на него голову, но всё так же не открывала глаз.
Я боялась. Тело вдруг затрепетало дрожью.
— Открой глаза, Тея, — услышала хриплый голос бывшего любовника.
Как же давно я не слышала его. Не видела. Не могла коснуться. Сделала глубокий вдох, и мои ресницы, затрепетав, распахнулись. Я смотрела в бушующий шторм его глаз, как тогда, пять лет назад, когда Ян пришёл ко мне домой.
— Пошли в дом. Нечего стоять на холоде, — проговорил он мягко, словно рад меня увидеть.
